Агата Кристи  //   Спящее убийство

Глава 14 — Эдит Пагетт

Гостиная миссис Маунтфорд была очень уютной. В середине стоял круглый стол, покрытый скатертью, и несколько старомодных кресел, а у стены — диван, оказавшийся неожиданно мягким. С каминной полки смотрели фарфоровые собачки в окружении других безделушек. На одной стене висел портрет принцессы Елизаветы. На другой — портрет Георга IV в адмиральском мундире и фотография мистера Маунтфорда в окружении пирожников. Рядом с ней красовалась картина, составленная из ракушек, и акварельный пейзаж острова Капри с морем ярко-зеленого цвета. Обстановка включала в себя немало и других вещей. Ни одна из них не претендовала на красоту или изящество, однако вес вместе они превращали эту скромную комнату в уютную гостиную.

Миссис Маунтфорд, урожденная Пагетт, была коренастой дородной женщиной с темными волосами, посеребренными сединой. Ее сестра Эдит Пагетт оказалась женщиной высокой и стройной, без единого седого волоска, хотя ей было уже около пятидесяти.

— Подумать только! — изумилась Эдит Пагетт. — Маленькая мисс Гвенни. Вы уж извините меня, мадам, что я вас так называю, но вы меня захватили врасплох. Я помню, как вы прибегали ко мне на кухню, хорошенькая, как ангелочек, и просили: «Уинниз!» «Уинниз» — вы так называли виноград, а почему — я по сей день не знаю. Но хотели вы именно его, ну я вам и давала тот, что без косточек.

Гвенда пристально вглядывалась в открытое краснощекое лицо с голубыми глазами, но, как она ни старалась, не могла ничего вспомнить. Память — своенравная вещь.

— Я хотела бы вспомнить… — прошептала она.

— Вряд ли вам это удастся. Вы же в ту пору были совсем крошечной. Сейчас, говорят, никто не хочет работать в семьях, где есть дети. Мне это непонятно. По-моему, вся жизнь дома — в детях. Готовка для них, ясное дело, прибавляет забот, но чаще это вина не ребенка, а бонны. И поднос с едой подавай, и то делай, и это… Вы помните Леони, миссис Гвенни? Что ж я опять… простите меня, миссис Рид.

— Леони? Она была моей няней?

— Да. Она приехала из Швейцарии и по-английски толком не говорила. Чувствительная такая была. Чуть что ей Лили скажет — тут же в слезы. А Лили, Лили Абботт, работала у нас в ту пору горничной. Вела себя довольно нахально, да и серьезностью не отличалась. Она часто играла с вами. Вы всё от нее на лестнице прятались…

Гвенда невольно вздрогнула. Лестница…

— Я помню ее, — вдруг сказала она. — Она завязала коту на шею бантик.

— Вот удивительно, что вы вспомнили о такой мелочи! Да, это было в день вашего рождения. Лили решила, что Томас должен ходить с бантиком, сняла ленточку с коробки шоколадных конфет и повязала ему на шею. Томас пришел в ярость, убежал в сад и терся там о кусты до тех пор, пока не избавился от этого украшения. Кошки вообще не любят, когда над ними подшучивают.

— Он был черно-белый, верно?

— Да-да. Бедный старый Томми. Он замечательно ловил мышей. Настоящий мышелов был. — Эдит Пагетт кашлянула. — Извините меня, мадам, я все болтаю и болтаю, но иной раз и прошлое неплохо помянуть. Вы, может быть, хотите меня о чем-то спросить?

— Мне нравится, как вы рассказываете о старых временах, — сказала Гвенда. — Ничего другого мне и не надо. Видите ли, я выросла у родственников в Новой Зеландии, и они, естественно, ничего не знали ни о моем отце, ни о моей мачехе. Она… она была хорошей, да?

— О, она очень любила вас. Она водила вас на пляж и играла с вами в саду. Вы понимаете, она и сама была совсем молоденькой. Просто девочка, по правде говоря. Я часто думала, что ей эти игры доставляли не меньше удовольствия, чем вам. Ведь, по сути дела, она была единственным ребенком. Ее брат, доктор Кеннеди, был намного старше ее и все время сидел за своими книгами. Когда она в детстве приходила из школы домой, ей не с кем было играть…

Сидевшая у стены мисс Марпл мягко спросила:

— Вы всегда жили в Диллмуте, не так ли?

— Да, мадам. Моему отцу принадлежала Райлендская ферма, что стоит по ту сторону холма. Сыновей у него не было, и после его смерти матери оказалось не под силу вести хозяйство одной. Она продала ферму и купила маленький галантерейный магазинчик в конце Хай-стрит. Да, я всю жизнь прожила здесь.

— В таком случае вы должны знать все о местных жителях.

— Это уж точно. Раньше Диллмут был совсем маленьким городком, хотя, сколько я себя помню, сюда на лето всегда приезжало много отдыхающих. Но в ту пору здесь проводили отпуск спокойные, воспитанные люди, приезжавшие сюда из года в год, не то что нынешние туристы в экскурсионных автобусах. Те приезжали семьями и останавливались всегда в одних и тех же гостиничных номерах.

— Я полагаю, вы знали Хелен Кеннеди еще до того, как она стала миссис Халлидей? — спросил Джайлз.

— Я слышала о ней и, наверное, несколько раз видела, но познакомилась, только поступив к ней работать.

— И она пришлась вам по душе, — сказала мисс Марпл. Эдит Пагетт повернула к ней голову.

— Да, мадам, — подтвердила она с оттенком вызова. — Что бы там люди ни говорили, ко мне она всегда была очень добра. Мне и в голову бы никогда не пришло, что она на такое способна. Это меня просто сразило. Ну, разговоры-то, конечно, ходили…

Она резко остановилась и виновато взглянула на Гвенду.

— Я хочу знать, — возбужденно заговорила молодая женщина. — Пожалуйста, не думайте, что ваши слова меня обидят. Она же не была моей настоящей матерью…

— Это верно, мадам.

— Видите ли, нам необходимо найти ее. С тех пор как она уехала отсюда, она совершенно пропала из виду. Мы не знаем, где она сейчас находится, и даже не знаем, жива ли она. А теперь появились причины…

Она заколебалась, и Джайлз быстро подхватил:

— Причины юридического порядка. Мы не знаем, следует ли считать ее мертвой или…

— Я вас прекрасно понимаю, сэр. После сражения при Ипре муж моей кузины оказался в списке без вести пропавших, и, не зная, жив он или мертв, она прошла через массу сложностей и формальностей. Для нее это было крайне неприятно. Так что, если я смогу в чем-либо оказаться вам полезной, сэр, я буду только рада. Мы же не чужие. Миссис Гвенни и ее «уинниз»… Вы так смешно говорили это, мадам.

— Вы очень любезны, — отозвался Джайлз. — В таком случае с вашего разрешения я задам вам первый вопрос. Миссис Халлидей, насколько я понимаю, ушла из дома совершенно неожиданно?

— Да, сэр. Для нас всех ее уход явился страшным ударом, особенно для бедного майора. Это подорвало его здоровье.

— А имеете ли вы представление, к кому она ушла? Эдит Пагетт покачала головой.

— Доктор Кеннеди тоже меня об этом спрашивал, но я ничего не могла ему сказать.

— Вы не знаете точно, — продолжал Джайлз, — но предположить что-то вы можете? Это произошло так много лет назад, что, даже если вы ошибетесь, это не будет иметь никакого значения. У вас же наверняка возникли в ту пору какие-то подозрения.

— Конечно, подозрения у нас были, но дальше их дело не зашло. Что касается меня, то я вообще ничего не замечала. А вот Лили — она была такая тонкая штучка — кое-какие соображения имела. «Запомни мои слова, — говорила она мне, — этот тип положил на нее глаз. Стоит только увидеть, как он на нее смотрит, когда она чай разливает. А жена-то его уж как на него свирепо глядит!»

— Понятно. И кто был этот… человек?

— Не обессудьте, сэр, запамятовала я, как его звали. Времени вон сколько прошло. Капитан какой-то… Эсдейл… Нет, не то. Эмери? Тоже нет. Кажется все-таки, что на «Э» начиналось… или на «X». Довольно редкая фамилия, да только вот уж лет шестнадцать, как я о нем и думать забыла. Они с женой жили в «Ройал Кларенс».

— Они приезжали сюда на лето?

— Да, но, по-моему, он, а может быть, и жена ото уже были знакомы с миссис Халлидей. Они очень часто приезжали на виллу. Во всяком случае, по словам Лили, капитан был в нее влюблен.

— И его жене это не нравилось.

— Да, сэр… Но, заметьте, я и секунды не предполагала, что между ними что-то было. Я и сейчас не знаю, что думать.

— Когда Хелен… моя мачеха ушла из дома, они все еще жили в «Ройал Кларенс»? — спросила Гвенда.

— Насколько я помню, она уехала примерно в то же время, может быть, на день раньше или позже. Так или иначе, между исчезновением миссис Халлидей и их отъездом прошло так мало времени, что пошли сплетни. Но конкретно я ничего не слышала. Если что-то и было, то сделали они все скрытно. Все судачили о том, как внезапно исчезла миссис Халлидей. В городе ее всегда считали легкомысленной, но я со своей стороны никогда ничего подобного не замечала. Иначе бы я не согласилась ехать с ними в Норфолк. Все трое с изумлением взглянули на Эдит Пагетт.

— В Норфолк? — повторил Джайлз. — Они собирались уехать в Норфолк?

— Да, сэр. Они купили там дом. Миссис Халлидей сказала мне об этом примерно за три недели до всех событий. Она спросила, поеду ли я туда с ними, и я ответила согласием. Я ведь никогда из Диллмута не уезжала, вот я и подумала, что раз уж мне с этой семьей хорошо, почему бы и не сменить обстановку.

— Я ничего не слышал о том, что они купили дом в Норфолке, — сказал Джайлз.

— В этом нет ничего удивительного, сэр, потому что миссис Халлидей хранила их планы в тайне. Она попросила меня никому об этом не говорить, я и не сказала. Она уже давненько хотела уехать из Диллмута и все торопила майора, но ему здесь нравилось. По-моему, он даже написал миссис Финдисон — владелице Сент-Кэтрин, чтобы узнать, не продаст ли она ему виллу. Но миссис Халлидей об этом и слышать не хотела. Она, казалось, просто возненавидела Диллмут.

Эдит Пагетт произнесла последние слова совершенно естественным тоном; тем не менее ее посетители насторожились.

— Вы не думаете, — начал Джайлз, — что она стремилась уехать в Норфолк, чтобы быть поближе к тому человеку, фамилию которого вы забыли?

Его собеседница явно разволновалась.

— Мне бы не хотелось так думать, сэр. И я так не думаю. К тому же — теперь я вспоминаю — этот джентльмен с женой приехали откуда-то с севера. По-моему, из Нортумберленда. Поэтому они и любили проводить отпуск на юге — здесь у нас очень мягкий климат.

— Итак, вы говорите, что она чего-то боялась, — сказала Гвенда. — Чего-то или кого-то?

— Кажется, я припоминаю, что…

— Да?

— Однажды, закончив подметать лестницу, Лили пришла ко мне на кухню и заявила: «Дело пахнет керосином!»

Лили подчас выражалась довольно вульгарно, так что вы извините меня, миссис. Я у нее спросила, о чем это она. А она мне и рассказала, что хозяйка с хозяином вернулись из сада в гостиную, а дверь в холл осталась открытой, и она услышала их разговор. «Я боюсь тебя», — сказала миссис Халлидей. По словам Лили, ее голос звучал испуганно. «Я уже давно тебя боюсь. Ты ненормальный, ты сумасшедший. Уйди, оставь меня в покое. Я боюсь тебя. Я думаю, что в глубине души я всегда боялась тебя…» Теперь я, конечно, не помню ее точных слов, но она сказала что-то в этом роде. Лили приняла услышанное совершенно всерьез, и поэтому, когда все случилось, она…

Эдит Пагетт внезапно замолчала. На ее лице появилось выражение испуга.

— Я, естественно, не имею в виду… — проговорила она. — Извините меня, миссис.

— Расскажите нам обо всем, Эдит, — мягко попросил Джайлз. — Вы понимаете, нам очень важно знать.

— Я не могу, сэр, — бессильно пробормотала Эдит.

— Чему Лили не верила? — спросила мисс Марпл. — Или, наоборот, во что она верила?

— Лили часто бог знает что себе воображала, — извиняющимся тоном начала Эдит Пагетт. — Я никогда не придавала ее словам никакого значения. Она вечно бегала по кино, и все глупости, которые она рассказывала, шли оттуда. В тот вечер она тоже ходила в кино, да еще и прихватила с собой Леони, что было и вовсе скверно с ее стороны. Я, кстати, ей сказала, что я об этом думаю. «Ладно тебе, ладно, — ответила она. — Я же не оставляю девочку одну дома, ты ведь внизу, на кухне. Хозяева тоже скоро вернутся. К тому же малышка, как уснет, никогда до утра не просыпается». Но это было не так, о чем я ей и сказала. О том, что Леони тоже уходит в кино, я и понятия не имела. Иначе я бы непременно поднялась к вам, мисс Гвенда, удостовериться, что с вами все в порядке. Дело в том, что когда дверь в кухню была закрыта, туда не доносилось ни звука.

Эдит Пагетт, немного помолчав, продолжала:

— Я провела время за глажкой белья, и вечер быстро пролетел. И тут на кухню пришел доктор Кеннеди и спросил меня, где Лили. Я ему ответила, что у нее свободный вечер, но она должна вернуться с минуты на минуту. Как только она появилась, он увел ее наверх, в спальню мадам. Он хотел знать, забрала ли мадам какую-то свою одежду или что еще. Лили просмотрела весь гардероб, сказала, чего не хватает, а потом спустилась ко мне на кухню, страшно возбужденная. «Хозяйки след простыл, — заявила она. — Она с кем-то смылась. Хозяин в беспамятстве, удар у него или что-то такое. Похоже, что это его потрясло. Вот дурак-то! Ему бы уже давно надо было заприметить, куда она гнет». «Ты не должна так говорить, — упрекнула я ее. — Откуда ты знаешь, что она к кому-то ушла? Она, может статься, получила телеграмму, что у нее в семье кто-то заболел». «Заболел! Держи карман шире! (Лили, как я уже говорила, часто выражалась очень вульгарно.) К тому же она записку оставила». — «К кому же она ушла?» — спросила я. — «А к кому, по-твоему? Уж ясное дело, что не к этому индюку мистеру Фейну, хоть он и строит ей глазки и вертится вокруг нее как собачонка». «Уж не думаешь ли ты, — сказала я ей, — что с капитаном (тем самым, чью фамилию я забыла)?» А она мне отвечает: «Голову на отсечение дам, что с ним. Если только не с нашим таинственным незнакомцем в шикарной машине». (Это была придуманная нами самими глупая шутка.) Я тогда запротестовала: «Не верю я ничему такому! Не могу допустить, что миссис Халлидей так поступила. Она никогда в жизни ничего подобного не сделает». А Лили мне ответила: «Хочешь ты этого или не хочешь, похоже, что она все-таки это сделала».

Все это Лили мне в первый момент выложила. А потом, когда я уже спала, она разбудила меня — мы спали в одной комнате. «Послушай-ка, — сказала она, — концы с концами не сходятся». «Какие, — спрашиваю, — концы?» «Одежда ее», — говорит. «Ты о чем?» — «Знаешь, Эди, доктор велел мне ее вещи проверить, я так и сделала. Не хватает, чемодана и одежды столько, сколько в него можно уложить, только не правильная это одежда». «Что ты имеешь в виду?» — спрашиваю. «А то, — она мне отвечает, — что она забрала серое с серебром вечернее платье, а пояса к нему не взяла, и лифчика не взяла, и нижней юбки, которые к нему обязательно полагаются, и туфли забрала из золотой парчи, а не вышитые серебром. И еще: она унесла зеленый твидовый костюм, который надевает только в конце осени, а вместо свитера к нему взяла кружевные блузки, их только с выходными костюмами носят. Что до белья, так оно вообще наугад схвачено было. Похоже, не уходила она никуда. Это хозяин ее пришил».

Ну, с меня, понятно, весь сон слетел. Я села на кровати и спросила, что это она такое говорит. «Точно как в «Новостях мира» на прошлой неделе, — отвечает она мне. — Хозяин узнал, что она замышляет, убил ее и закопал в погребе. Ты ничего услышать не могла, потому что погреб расположен точно под холлом, но произошло все именно так. А потом он набил ее вещами чемодан, чтобы все подумали, что она от него ушла. Но помяни мое слово: в погребе она». Я отругала ее и сказала, что я думаю обо всех ее выдумках. Но, должна признаться, на следующее утро я спустилась в погреб. Там, конечно, было все как обычно, ничего с места не сдвинуто, доски не подняты, не разрыто. Тогда я пошла наверх и заявила Лили, что, выдумывая такую чушь, она сама из себя посмешище делает. Она, однако, стояла на своем: хозяин убил свою жену. «Вспомни, — сказала она мне, — она его до смерти боялась. Я слышала, как она ему это говорила». «Ошибаешься, моя милая, — ответила я ей, — не с мужем она тогда разговаривала. Сразу после того, как ты мне об этом рассказала, я в окно выглянула и увидела, как хозяин с холма с клюшками для гольфа спускается. Так что не он в тот день был с мадам в гостиной. Кто-то другой».

Последние слова Эдит Пагетт словно подхватило эхо.

— Кто-то другой, — прошептал Джайлз.

Расскажите о Мисс Марпл в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus