Агата Кристи  //   Последние дела мисс Марпл

4. Лекарство для мисс Марпл

— Ну-с.., и как мы себя чувствуем? — спросил доктор Хейдок.

Откинувшись на подушки, мисс Марпл слабо ему улыбнулась.

— Гораздо лучше, — ответила она, — только слабость ужасная. Но, по правде сказать, доктор, я не понимаю, зачем мне вообще выздоравливать. Посмотрим правде в глаза: я больная, никому не нужная старуха. В могиле мне самое место.

— Да-да, обычные мысли после гриппа, — бесцеремонно перебил ее доктор Хейдок. — Мы явно идем на поправку. Теперь необходим лишь небольшой толчок, чтобы вернуться в нормальное состояние. Легкая встряска для ума…

Мисс Марпл вздохнула и покачала головой.

— Между прочим, — продолжил тот, кладя на одеяло большой конверт, — я принес лекарство с собой. Такая небольшая загадка по вашей части. Как раз то, что доктор, ха-ха, прописал.

— Загадка? — слабым голосом переспросила мисс Марпл.

— Это, собственно, мой первый литературный опыт, — пояснил доктор Хейдок, краснея. — Здесь я попытался последовательно изложить все события. «Он сказал», «она сказала», «девушка подумала» и так далее. Но все это было на самом деле.

— Но почему загадка? — спросила мисс Марпл. Доктор усмехнулся.

— Потому что я опустил объяснение. Хотелось, знаете ли, убедиться, так ли вы проницательны, как говорят.

И, выпустив эту парфянскую стрелу [ Парфянская стрела — враждебный выпад напоследок, перед уходом; по преданию, парфяне, жители древнего царства к юго-востоку от Каспийского моря, симулируя отступление, заманивали врагов в ловушку, а потом осыпали стрелами. ], он удалился. Мисс Марпл достала из конверта рукопись и принялась читать:

(Начало рукописи доктора Хейдока)

— А где же новобрачная? — не унималась мисс Хармон.

Тот же самый вопрос волновал и всю деревню. Всем не терпелось увидеть молодую, красивую и богатую жену, которую Гарри Лекстон нашел себе за границей. При этом, что случается редко, все были искренне за него рады. Гарри, этому испорченному юному шалопаю, вообще прощали все и всегда. Стоило ему состроить жалостливое, убитое горем личико, и даже владельцы разбитых окон расплывались в снисходительной всепрощающей улыбке, пусть даже его рогатка поражала их стекла чуть ли не раз в неделю. Юный Лекстон без устали бил стекла, опустошал соседские сады и воровал кроликов. Немного повзрослев, он устремил свою энергию на более серьезные занятия. Вскоре он уже просто купался в долгах, а его отношения с дочкой продавца из местной табачной лавки зашли так далеко, что молодого человека пришлось срочно отправлять в Африку. Тем не менее деревенские старые девы, эти всемогущие законодательницы общественного мнения, лишь снисходительно улыбались: «Мальчик еще не перебесился. Дайте ему время».

И вот блудный сын вернулся, и вернулся вроде как действительно остепенившимся. Он преуспел. Рассказывали, что он много работал, выкарабкался из долгов и, в довершение всего, завоевал сердце и — что важнее — руку ослепительной красавицы англо-французского происхождения, обладавшей, кроме того, значительным состоянием.

Теперь Гарри мог с равной легкостью позволить себе и особняк в Лондоне, и целое поместье с собственными охотничьими угодьями в каком-нибудь живописном уголке Англии, но он предпочел обосноваться в родных местах и, что показалось всем особенно романтичным, приобрел заброшенное поместье, на территории которого, в маленьком флигеле, прошло его детство.

В Кингсден-хаус уже лет семьдесят как никто не жил, и это огромное величественное здание пришло в полный упадок и запустение. Только престарелый сторож с женой еще ютились во флигеле, который, хоть и представлял из себя самую обычную пристройку, сработанную без особых претензий, но со вкусом, благодаря окружавшему его дикому саду и частоколу высоченных мрачных деревьев казался самым настоящим зачарованным замком.

Когда-то поместье принадлежало майору Лекстону, отцу Гарри, и малыш облазил его вдоль и поперек, изучив каждый уголок заросшего сада. Старый дом всегда таил для него какое-то особое очарование.

Когда несколько лет тому назад майор Лекстон умер, в деревне решили, что Гарри никогда уже не вернется в дом своего детства. И вот он вернулся и, мало того, привез с собой молодую жену. Кингсден-хаус ожил. Поместье наводнили строители и архитекторы, старое обветшавшее здание снесли, и за фантастически короткое время — Гарри мог себе позволить не считаться с расходами — на его месте возвысился новый дом. Ослепительно белый, он загадочно поблескивал за деревьями.

Затем появились садовники, за ними — декораторы и специалисты по интерьеру, и вскоре дом был готов. Первыми прибыли слуги. Наконец роскошный лимузин подвез к парадному и самих мистера и миссис Лекстон. За этим событием, затаив дыхание, наблюдала все деревня.

Миссис Прайс, владелица самого большого в деревне дома и, как следствие, считавшая себя предводительницей местного общества, разослала приглашения на вечер в честь новобрачных. Это было значительное событие, заставившее многих дам сшить себе новые туалеты. Все были возбуждены, взволнованы и заинтригованы. Каждому не терпелось увидеть новую жену Гарри, о красоте которой уже ходили самые немыслимые слухи. Говорили, что вся эта история слишком напоминает сказку.

Мисс Хармон, добродушная, много повидавшая на своем веку старая дева, продираясь сквозь собравшуюся толпу, неутомимо выспрашивала о новобрачной. Мисс Брент, маленькая, худенькая, вечно брюзжащая и, к слову сказать, тоже старая дева, с готовностью удовлетворила ее любопытство:

— Ой, дорогая, молодая просто прелесть! Такие манеры… И совсем молоденькая. Тут прямо позавидуешь… И внешность, и деньги, и воспитание… Как говорится, кому-то все, а кому-то…. В общем, всем хороша. И Гарри к ней так привязан!

— Ну, — заметила мисс Хармон, — времени-то прошло совсем немного… Дайте срок.

От возбуждения мисс Брент начала потирать кончик носа.

— Так вы, дорогая, думаете…

— Ну вы же знаете Гарри!

— Говорят, он изменился, он…

— Дорогая, — мягко, но решительно перебила ее мисс Хармон. — Мужчины никогда не меняются. Если он привык порхать как мотылек, так всю жизнь и будет. Уж я-то знаю.

Мисс Брент заметно повеселела.

— Вы правы, дорогая, ах, как вы правы. Хлебнет она с ним горя, бедняжечка. Кто-то должен ее предостеречь. Как вы думаете, она знает эту историю с дочерью табачника?

— Трудно сказать. Но, в любом случае, нельзя оставлять бедняжку в неведении. Ведь ситуация очень пикантная… Аптека-то у нас одна! (Дочь продавца из табачной лавки к тому времени уже вышла замуж за аптекаря.)

— А что, если ей ездить в мачбенгэмскую аптеку? — осенило мисс Брент.

— Думаю, — заметила мисс Хармон, — Гарри ей сам это предложит.

Они понимающе переглянулись.

— Но предупредить ее все равно нужно, — заключила мисс Хармон.

— Вот свиньи! — возмущалась Кларисса Вейн. — Ну почему некоторые люди ведут себя так по-свински?

Доктор Хейдок недоуменно поднял глаза на свою племянницу.

Впрочем, он давно уже привык к импульсивности этой высокой темноволосой девушки, хорошенькой и очень отзывчивой. Сейчас в ее огромных карих глазах пылало негодование. Она яростно продолжала:

— Эти старые девы жить не могут без сплетен! Вечно они все вынюхивают да подсматривают…

— За Гарри Лекстоном, ты хочешь сказать?

— Ну да. Почему бы им не оставить в покое всю эту историю с дочкой табачника?

— Ах, вон оно что! — Доктор пожал плечами. — Довольно неприглядная история.

— Вот именно. И к тому же давняя. Ну и зачем вытаскивать все это на свет Божий через столько лет? Весьма напоминает вурдалаков, пирующих над трупом.

— Ты, конечно, права, милая… Но, видишь ли, у нас здесь так мало событий, что люди поневоле обращаются к прошлым. Не пойму только, почему тебя все это так расстраивает.

Кларисса Вейн покраснела и отвернулась. Когда она наконец заговорила, голос ее звучал совершенно нормально.

— Ну.., они выглядят такими счастливыми. Я про Лекстонов… Такие молодые и так любят друг друга… Это же чудесно. И меня бесит, что какие-то сплетни и грязные намеки могут разрушить их счастье.

— Хм… Понятно.

— Я только что говорила с Гарри. Он же радуется как ребенок, что осуществил свою заветную мечту и перестроил Кингсден. Совершенно счастлив и полон самых радужных надежд. А она вообще дитя. Думаю, у нее и горя-то настоящего в жизни не было. И не должно быть! Ты же ее видел, дядя. Разве я не права?

Доктор ответил не сразу. Многие завидовали Луизе Лекстон, считая, что судьба уж слишком к ней благосклонна. У него же она вызывала воспоминание о популярной песенке из далекого прошлого. Там был такой припев: «Бедная богатая девочка…»

Миниатюрная и изящная, с тонкими льняными кудрями и огромными мечтательными голубыми глазами, Луиза совсем не была готова к свалившимся на нее обязанностям светской львицы. Она едва держалась на ногах от усталости, а поток поздравлений все не иссякал. Ей безумно хотелось домой — сейчас же, если Гарри не против. Она украдкой взглянула на мужа. Высокий, широкоплечий и неутомимый, он от всей души наслаждался этим скучнейшим вечером.

«Бедная богатая девочка…»

— Уффф! — вырвался у Луизы долгий вздох облегчения, когда они наконец оказались на свежем воздухе. — Милый, это было ужасно!

Гарри с нежностью посмотрел на жену и рассмеялся.

— Просто чудовищно! Но теперь все позади. Ты же знаешь, любимая, нужно было пройти через это. Все эти старые девы знали меня, когда я был еще мальчишкой. Они бы просто померли, если бы не смогли тебя увидеть.

Луиза отшатнулась в притворном ужасе.

— И нам тоже придется устраивать для них приемы?

— Ну что ты, любимая, конечно же нет. Теперь они нанесут нам церемонный визит с визитными карточками и всем таким… Мы ответим им тем же, и дело можно будет считать законченным. Может, заведешь каких-нибудь подружек…

Минуты через две Луиза спросила:

— А тут есть интересные люди?

— Дорогая, это же провинция. Но попадаются довольно милые особы. Остальные же, боюсь, покажутся тебе скучноватыми. Тут ведь в основном интересуются садом, лошадьми и собаками. Ты, конечно, будешь ездить верхом. Уверен, тебе понравится. Кстати, хочу показать тебе одну лошадку в Иглинтоне… Ты будешь от нее без ума. Послушная, ласковая и жутко породистая.

Впереди уже показались ворота Кингсдена, и машина начала замедлять ход, когда перед самым ее капотом будто из-под земли появилось существо, нелепее которого трудно было себе и представить. Выругавшись, Гарри крутанул руль и в самый последний момент избежал столкновения. Существо, стоя посреди дороги, грозило вслед машине кулаком и изрыгало чудовищные проклятия.

Луиза испуганно схватила мужа за руку.

— Какая жуткая старуха! Кто это?

Лицо Гарри потемнело.

— Маргетройд. Они с мужем почти тридцать лет прожили в тех развалинах, что я снес.

— А почему она грозила тебе кулаком?

Гарри покраснел.

— Говорят, после смерти мужа она слегка тронулась. Он уже два года как умер. Она, кажется, считает, что этот дом принадлежал ей. Ну, и теперь она, конечно, осталась без работы.

— Она.., она голодает? — побледнела Луиза, имевшая весьма смутное представление о практической стороне жизни.

Даже Гарри, прекрасно знавший, насколько отдаляет богатство от контактов с реальным миром, был потрясен.

— Боже правый, Луиза, что за мысли! Разумеется, нет. Я назначил ей пенсию, и притом немалую. Нашел ей новый коттедж и все такое…

— Так на что же она злится? — недоуменно спросила Луиза.

Брови Гарри сомкнулись в сплошную мрачную линию.

— Откуда мне знать? Я не психиатр. Кажется, она очень любила этот старый дом.

— Но ведь ты говоришь, это была просто развалины?

— Ну да, так и разваливался ч г части. Крыша сгнила… Не представляю, как там вообще можно было жить. Ее, правда, это не смущало. Похоже, он и впрямь для нее много значил. А впрочем, не знаю. У старой дуры мозги совсем набекрень.

— Она.., она, наверное, нас проклинает. Ох, Гарри, как это все нехорошо!

С тех пор зловещая фигура сумасшедшей старухи отравляла Луизе всю радость от жизни в новом доме. Стоило ей выехать за ворота или просто выйти на прогулку с собаками, как она тут же натыкалась на поджидавшую ее старуху. Та стояла, согнувшись в три погибели, и бормотала себе под нос проклятия. Из-под старой мятой шляпы торчали неопрятные седые космы.

Луиза больше не сомневалась, что Гарри прав и старуха действительно сошла с ума, но ей от этого было не легче. Миссис Маргетройд, правда, никогда не пыталась войти в дом, и все ее проклятия и угрозы носили совершенно абстрактный характер, но скрюченная фигура, неизменно маячила за воротами усадьбы. Обращаться в полицию было бессмысленно. Гарри объяснил жене, что это только вызовет к старой чертовке сочувствие деревенских. Он, правда, вообще относился к происходящему гораздо проще.

— Да будет тебе, дорогая. Скоро ей самой надоест. Может, она так развлекается.

— О нет, Гарри. Она.., она нас ненавидит! Я чувствую. Она.., она желает нам зла.

— Ну и пусть себе желает. Она же не ведьма, милая. Хотя, конечно, похожа. Относись к этому с юмором.

Постепенно Луиза начала замыкаться в себе. Теперь, когда семейная жизнь перестала быть чем-то новым и неизведанным, она чувствовала себя страшно одинокой и неприкаянной. После Лондона и Ривьеры тихая английская провинция казалась ей скучнейшим местом на свете. Обученная искусству икебаны, она тем не менее ровным счетом ничего не понимала в садоводстве. Собак она побаивалась, а соседями тяготилась. Единственным ее утешением стала верховая езда. Иногда они катались с Гарри, но он все чаще оказывался занят усадебными делами, и ей приходилось отправляться на прогулку одной. Она медленно объезжала окрестности, наслаждаясь стремительной поступью великолепного коня, подаренного ей Гарри. Принц Хэл, казалось, заразился страхом своей маленькой хозяйки, и при одном только виде согбенной седовласой старухи начинал раздраженно фыркать и старался обойти ее как можно дальше.

Однажды Луиза все-таки набралась смелости. Возвращаясь с очередной прогулки, она уже прошла было мимо старухи, по своему обыкновению делая вид, что не замечает ее, но вдруг остановилась и, задыхаясь от волнения, спросила:

— Что вам от меня надо? Чего вы хотите?

Старуха хитро прищурилась. В ее смуглом лице было что-то цыганское. Свалявшиеся волосы торчали из-под бесформенной шляпы грязно-белыми клочьями, а в мутных глазах застыла туповатая подозрительность. Луизе показалось даже, что старуха пьяна. И тут она заговорила высоким плаксивым голосом, в котором, однако, явно звучала угроза:

— Чего надо-то? Известно чего! Того самого, что у меня отняли. Вышвырнули меня из Кингсден-хауса! А я там жила, когда вас еще и на свете не было. Больше сорока лет я там жила! Черное дело вы, милые мои, сделали, ну да и принесет оно вам одни несчастья!

— Но ведь вы получили очаровательный домик… — робко начала Луиза.

— А на кой он мне? — злобно перебила ее старуха и, воздев руки к небу, вдруг запричитала:

— Ой-ой-ой! Разрушили, все разрушили… Даже очага не осталось. Где мне теперь, горемычной, преклонить свою старую голову? Ну ничего, вам это еще откликнется. Не знать вам счастья на новом месте — только смерть и горе. И личику вашему прелестному тоже недолго таким оставаться. Вспомните еще мое проклятие, ой как вспомните!

Луиза повернулась и не помня себя бросилась прочь.

«Бежать! Подальше отсюда! Прочь из этих мест! Продать дом и бежать!» — крутилось в ее голове.

Она даже удивилась, как все, оказывается, просто. Взять и уехать! И, как на стену, натолкнулась на ледяной взгляд Гарри.

— Уехать? Отсюда… А дом продать… Из-за какой-то сумасшедшей старухи… Да это не она — это ты рехнулась.

— Боже мой, Гарри, но я боюсь. Мне страшно. Я чувствую, что что-то должно случиться. Что-то очень нехорошее.

— Ладно, я этим займусь, — мрачно процедил тот, — Обещаю тебе: я заставлю ее заткнуться.

Не считая возраста, Кларисса Вейн была почти полной противоположностью Луизе, и тем не менее именно она стала вскоре самой ее близкой подругой. В обществе Клариссы Луиза чувствовала себя гораздо увереннее и спокойнее. Кларисса была так независима, так надежна! Когда Луиза рассказала ей о миссис Маргетройд с ее угрозами, Кларисса даже разозлилась.

— Но ведь это попросту глупо! — воскликнула она. — Хотя, милая, прекрасно понимаю, как это должно тебя огорчать.

— Ты не понимаешь, Кларисса, я действительно ее боюсь. По-настоящему. Так, что даже сердце заходится.

— Ерунда, милая. Нельзя же так изводить себя из-за каких-то глупостей. Старухе самой все это скоро надоест.

Луиза так долго молчала, что Кларисса наконец не выдержала:

— Ну, что такое?

— Ненавижу! Ненавижу это место! — прорвало вдруг Луизу. — Не могу здесь жить! Понимаешь? Не могу! Я ненавижу здесь все: дом, лес, эту мертвую тишину по ночам. Здесь даже совы ухают как-то особенно жутко. Людей ненавижу!

— Людей? Каких людей?

— Ну, в деревне. Всех этих отвратительных старых сплетниц.

— Они тебе что-то наговорили? — резко спросила Кларисса.

— Да нет, ничего такого. Но от них прямо-таки веет злобой. После того как с ними пообщаешься, вообще больше никому не хочется верить. Просто никому.

— Забудь о них, — решительно сказала Кларисса. — Делать им нечего, вот и сплетничают. Не знают уже, что от скуки и выдумать.

Луиза грустно посмотрела на подругу.

— Как бы я хотела, чтобы мы никогда сюда не приезжали. Но Гарри любит эти места… — с нежностью проговорила она.

Кларисса вздохнула: «Как же она его любит!» — и коротко сказала:

— Мне пора.

— Подожди, тебя отвезут. Только, пожалуйста, не пропадай надолго.

Кларисса кивнула.

Визит подруги ободрил Луизу. Гарри, заметив это, сам предложил приглашать ее почаще.

Через несколько дней он с таинственным видом подошел к Луизе.

— У меня для тебя хорошие новости, дорогая.

— Что такое?

— Я все уладил с этой Маргетройд. Оказывается, у нее есть сын в Америке. Ну, я и устроил, чтобы старуха отправилась к нему. Оплатил ей переезд.

— О Гарри! Но это же чудесно! Теперь я, наверное, даже смогу полюбить Кингсден.

— «Даже»? Но ведь это самое прекрасное место в мире!

Следующим делом Гарри Лекстон лишил местных кумушек всякого удовольствия, которое они намеревались получить, осведомив новобрачную о прошлом ее мужа.

Мисс Хармон и Кларисса Вейн как раз находились в аптеке мистера Эджа, когда туда вошли Гарри Лекстон и его жена. Мисс Хармон покупала нафталин, а Кларисса — пакетик боракса [ Боракс — бесцветное кристаллическое вещество, используемое, в частности, как удобрение. ].

Поздоровавшись с дамами, Гарри повернулся к прилавку и попросил зубную щетку, но вдруг замер на полуслове и, будто не в силах поверить своему счастью, вскричал:

— Не может быть! Белла.., ты?

Миссис Эдж, появившаяся из подсобного помещения, просияла и расплылась в радостной улыбке, продемонстрировавшей великолепные белые зубы. Из хорошенькой темноволосой девушки она успела превратиться в зрелую привлекательную женщину. Хотя она сильно располнела, а лицо давно утратило юношескую наивность, ее большие карие глаза были по-прежнему прекрасны.

— Я, мистер Гарри… Конечно, я. Сколько же лет прошло! — нежно проговорила она. Гарри обернулся к жене.

— Познакомься, — сказал он. — Белла, моя первая любовь. Я был просто без ума от нее, правда?

— Или тебе так тогда казалось, — рассмеялась миссис Эдж. Луиза засмеялась тоже.

— Всегда рада старым друзьям мужа, — искренне проговорила она.

— Да, — вздохнула миссис Эдж. — А уж мы вас не забывали, мистер Гарри. Вы теперь ну прямо как принц: и жена красавица, и дом новый.

— Ты ч сама прекрасно выглядишь, — заметил Гарри. — Смотри как расцвела!

Миссис Эдж засмеялась.

— Да будет вам! Так что вы, говорите, хотели? Зубную щетку?

Вся эта сцена так заметно расстроила мисс Хармон, что Кларисса едва сдержала улыбку.

«И поделом! Молодец, Гарри!» — подумала она.

— Что это еще за дурацкая история со старухой Маргетройд? — раздраженно спросил доктор Хейдок у своей племянницы. — Говорят, она сутками околачивается возле усадьбы, проклиная новых хозяев?

— Так и есть, дядя. Луиза места себе не находит.

— Скажи ей, что все это глупости. Маргетройды проклинали всех и вся, даже когда служили там сторожами. Они и оставались-то там только потому, что старик пил как лошадь и его больше никуда не брали.

— Я скажу, — задумчиво проговорила Кларисса. — Только вряд ли это подействует. Старуха действительно выглядит жутковато.

— Странно. Очень странно. Когда-то она просто обожала маленького Генри.

— Ну, не важно. В любом случае, они скоро от нее избавятся. Гарри оплатил ее переезд в Америку.

А через три дня случилось несчастье. Двое мужчин, как раз подъехавшие к усадьбе на хлебном фургоне, видели, как все это произошло. Луиза выезжала на Принце Хэле из ворот, когда старуха Маргетройд, что-то крича и размахивая руками, бросилась чуть не под копыта лошади. Принц Хэл встал на дыбы и понес. Луиза не удержалась в седле.

Один из мужчин остался возле лежавшей без сознания Луизы, а другой бросился в дом за помощью.

Из дома выбежал мертвенно-бледный Гарри Лекстон. Втроем они сняли с петель дверь фургона, положили на нее Луизу и перенесли в дом. Она умерла, не приходя в сознание, еще до прихода врача.

(Конец рукописи доктора Хейдока)

Когда доктор Хейдок навестил больную в следующий раз, он с удовлетворением заметил, что щеки мисс Марпл порозовели, а к глазам вернулся прежний блеск. Она явно ожила.

— Ну, и как вам мой стиль? — осведомился врач.

— Вы подаете надежды, доктор, — деликатно ответила мисс Марпл. — Только где же тут загадка?

— Как? Неужели я должен это вам объяснять?

— А-а-а, — протянула мисс Марпл. — Вы, наверное, имеете в виду странное поведение этой старушки? Действительно, непонятно. Ладно бы еще ее выгнали из собственного дома… Так мало того, что и дом не ее, он ей еще, насколько я поняла, никогда и не нравился. Да, все это действительно выглядит довольно подозрительно. Кстати, что с ней потом стало?

— Несчастье с Луизой так ее напугало, что она тут же удрала в Ливерпуль. Решила, что подождет свой корабль там.

— Кое для кого очень удобно, не правда ли? — заметила мисс Марпл. — Что ж, думаю, загадка ее поведения решается очень просто. Подкуп, не так ли?

— Это ваше заключение?

— Конечно. Когда кто-то начинает вести себя не так, как ему это свойственно, на то должны быть причины. Кто-то явно ей заплатил.

— И вы знаете кто?

— Думаю, да. Боюсь, дело здесь, как всегда, в деньгах. Кстати, вы замечали, что мужчины всегда увлекаются одним и тем же типом женщин?

— Нет, знаете, как-то не приходилось.

— Ну, хорошо. Вот посмотрите… Первая любовь Гарри Лекстона — жизнерадостная брюнетка Белла Эдж. Ваша племянница Кларисса принадлежит к тому же типу… А вот бедняжка Луиза была совсем другой: тихая, совсем домашняя блондинка. Абсолютно не в его вкусе! Стало быть, он женился на ней исключительно из-за денег. Из-за них же и убил.

— «Убил?» Я не ослышался?

— К сожалению, нет, доктор. Думаю, Гарри Лекстон принадлежал к тому типу людей, которые очень нравятся женщинам, но совершенно неразборчивы в средствах. Полагаю, он собирался, получив деньги Луизы, жениться на вашей племяннице. Насколько я понимаю, в деревне считали, что он кокетничает с миссис Эдж. Только сильно я сомневаюсь, чтобы он делал это искренне. Другие у него были планы… Но бедняжка, конечно, поверила…

— Так как же, по-вашему, Гарри убил свою жену?

Несколько минут мисс Марпл сидела с отсутствующим видом, устремив вдаль взгляд своих выцветших голубых глаз, потом медленно заговорила:

— Все было просчитано до мелочей… Даже прибытие хлебного фургона, водители которого должны были стать свидетелями. Они и стали. Увидев старуху, они, естественно, отнесли испуг лошади на ее счет. Только, думается мне, испугалась она совсем по другой причине… Знаете, в детстве Гарри удивительно ловко управлялся с рогаткой… Или, может, духовое ружье — в сущности, это не важно. Когда Луиза выезжала из ворот, в лошадь выстрелили. Она, естественно, понесла и сбросила свою всадницу.

Мисс Марпл нахмурилась и замолчала.

— Конечно, Луиза вполне могла разбиться насмерть при падении, — медленно продолжила она. — Но не тем человеком был Гарри Лекстон, чтобы оставлять что-то на волю случая. Иначе зачем бы ему тратить свое время на миссис Эдж? Сильно подозреваю, что при ближайшей ревизии ее муж недосчитался какого-нибудь сильнодействующего наркотика или яда. Думаю, Гарри Лекстон ввел его Луизе перед вашим приходом, совершенно уверенный, что падение с лошади покажется вам вполне убедительной причиной столь скорой смерти.

Доктор Хейдок кивнул.

— А почему вы его заподозрили? — поинтересовалась мисс Марпл.

— Честно говоря, мне бы это и в голову не пришло. Помог случай. Вы же знаете: убийца, совершенно уверенный в безупречности своего плана, впадает в нечто вроде эйфории и становится удивительно беспечен. В общем, я как раз подошел к нему, чтобы выразить свои соболезнования… Как сейчас помню, мне было чертовски жаль парня… Ну, а ему вздумалось полезть в карман за платком. Я так понимаю, слезы вытереть. И у него из кармана выпал шприц для подкожных инъекций! Он его, конечно, сразу же спрятал, но с таким видом, что тут уж любой на моем месте задумался бы. Здоровью Гарри Лекстона позавидовал бы и буйвол, наркоманом он тоже не был, так на кой черт, спрашивается, ему шприц?

В общем, когда я делал вскрытие, то уже предполагал возможность отравления. И действительно обнаружил строфантин [ Строфантин — добываемый из семян некоторых видов тропических лиан гликозид, применяемый в медицине при сердечной недостаточности. ]. Вот, собственно, и все. Остатки строфантина были найдены в доме Лекстона при обыске, Белла Эдж призналась на допросе, что это она передала его Гарри, и, наконец, старая Маргетройд подтвердила, что он заплатил ей за спектакль с проклятиями.

— А как ваша племянница? Долго переживала?

— Ну что вы! Она, конечно, успела им сильно увлечься, но не настолько же, чтобы закрыть глаза на убийство! В общем, не очень долго.

Доктор сложил свою рукопись.

— Ну что же, мисс Марпл, ставлю вам «отлично». И себе, кстати сказать, тоже. Лекарство явно пошло вам на пользу. Я вижу перед собой прежнюю мисс Марпл!

Расскажите о Мисс Марпл в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus