Агата Кристи  //   Карибская тайна

Глава 1 — Майор Пэлгрейв рассказывает историю

— Взять, к примеру, эти кенийские дела, — сказал майор Пэлгрейв. — Многие болтают почем зря, не имея о стране ни малейшего понятия! А я, между прочим, четырнадцать лет жизни там провел. И не худших лет, доложу я вам…

Старая мисс Марпл кивнула.

Это мягкое движение было скорее данью вежливости. Пока майор Пэлгрейв потчевал ее малоинтересными воспоминаниями, мисс Марпл спокойно предавалась своим собственным мыслям. Такие монологи были слишком хорошо ей знакомы. Менялся только антураж. В прежние годы речь шла главным образом об Индии. Майоры, полковники, генерал-лейтенанты — и слова были соответствующими: Симла[Симла — город в Северной Индии в предгорьях Гималаев. ], рикши, тигры, чота хазри[Чота хазри — легкая закуска перед завтраком (хинди) . ], тиффин[Тиффин — завтрак (хинди) . ], китматгар[Китматгар — официант (хинди) . ] — и так далее. Майор Пэлгрейв, правда, употреблял другие названия. Сафари.[Сафари — путешествие или охотничья экспедиция в Восточной Африке. ] Кикуйю.[Кикуйю — народ в центральной части Кении. ] Слоны. Суахили.[Суахили — один из африканских языков семьи банту, являющийся в ряде стран Восточной и Центральной Африки языком межнационального общения. ] Но по существу все было то же самое. Состарившемуся вояке нужен был слушатель, чтобы воскресить в памяти счастливые дни молодости. Дни, когда спина была пряма, глаза зорки, уши чутки. Иногда это были импозантные красавцы, иные, наоборот, до ужаса непривлекательные субъекты; майор Пэлгрейв, багроволицый, со стеклянным глазом, невероятно похожий на чучело лягушки, принадлежал к последней категории.

Мисс Марпл всегда относилась к таким рассказам с милосердной терпеливостью. Она делала вид, что внимательно слушает, изредка тихонько кивала в знак согласия, а сама в это время размышляла о своем и наслаждалась чем-нибудь более приятным, чем нудные излияния; в данный момент — насыщенной синевой Карибского моря.

Так мило со стороны дорогого Рэймонда, думала она с благодарностью; действительно очень мило… Пожалуй, он уж чересчур ее балует… Что это? Чувство долга? Родственная солидарность? Или он действительно так нежно ее любит, свою старенькую тетушку?

Честно говоря, она, конечно, не сомневалась в том, что он ее любит — всегда любил, — правда, по-своему, с примесью досадной снисходительности. Вечно пытается заставить ее не отставать от жизни. Посылает ей книжки. Современные романы. Не самое приятное чтение — там все больше о несимпатичных людях, совершающих странные поступки и как будто даже не получающих от них удовольствия. Когда мисс Марпл была юной девушкой, слово «секс» не было в ходу, хотя того, что им обозначалось, и тогда было вдоволь; вслух об этом не говорили, но радости это доставляло людям куда больше, чем сейчас, — так, по крайней мере, ей казалось. В былые годы это считалось грехом, и все же тогдашнее время было, честно говоря, намного привлекательнее теперешнего — теперь это просто некая обязанность.

Ее взгляд упал на лежащую перед ней книгу, открытую на двадцать третьей странице, до которой она с трудом добралась:

«— Так у тебя что, вообще нет сексуального опыта? — изумился молодой человек. — В девятнадцать-то лет? Но это же нужно! Это жизненно необходимо!

Девушка с несчастным видом склонила голову; прямые сальные пряди упали ей на лицо.

— Знаю, — пробормотала она. — Знаю.

Он посмотрел на нее: давно не стиранная трикотажная кофточка, босые ноги с чернотой под ногтями, кислый запах пота… Его удивляло, почему он вдруг почувствовал к ней такую безумную тягу».

Мисс Марпл это тоже удивляло. И еще ее удивляло, как можно прописывать человеку сексуальный опыт. Точно железо в пилюлях! Несчастная, несчастная молодежь…

Дальше читать почему-то не хотелось, но ей вдруг вспомнилось:

«Милая моя тетя Джейн, нельзя же быть страусом, зарывающим голову в песок? Я бы сказал, чересчур утонченным страусом. Вы ничего не желаете видеть кроме вашей сельской идиллии. Но есть подлинная жизнь — вот что важно».

Так говорил Рэймонд; и тетя Джейн, вежливо смущаясь, соглашалась — да, она, кажется, действительно немного отстала от жизни.

Хотя на самом деле сельской жизни далеко до идиллии. Такие люди как Рэймонд — ужасные верхогляды. Постоянное участие во всяких приходских делах позволило мисс Марпл много чего узнать о своих односельчанах. Ей не слишком хотелось говорить об этом, еще меньше — писать об этом, но что она знала, то знала. Секса и у них в деревне хоть отбавляй, и обычного и.., всякого непотребного. И насильники есть.., и романы между близкими родственниками и.., извращенцы всякие — такие есть греховодники, о которых, кажется, не знают даже нынешние молодые оксфордские умники[…оксфордские умники… — Здесь имеются в виду выпускники Оксфордского университета, одного из старейших и крупнейших университетов Великобритании. ], пишущие научные книжки.

Мисс Марпл спохватилась, что чересчур отвлеклась, и попыталась поймать нить рассказа.

— На редкость интересно, — восхищенно проворковала она. — Я просто боюсь пропустить хоть одно слово.

— О, я еще столько мог бы вам их рассказать. Некоторые детали, конечно, не для дамских ушей…

Наученная долгим жизненным опытом, мисс Марпл скромно потупила взор, и майор Пэлгрейв стал рассказывать о племенных обычаях, но в очень смягченном варианте, предназначенном для дамских ушей; мисс Марпл вернулась к своим мыслям о преданном племяннике.

Рэймонд Уэст стал преуспевающим писателем, имел изрядные доходы и делал все возможное, чтобы скрасить жизнь своей престарелой тетушки. Прошлой зимой она перенесла тяжелое воспаление легких, и врачи посоветовали солнечные прогревания. Рэймонд сделал королевский жест — предложил поездку в Вест-Индию. Мисс Марпл поначалу воспротивилась — дорого, далеко, трудно добираться, и к тому же как она оставит свой дом в Сент-Мэри-Мид? Но Рэймонд все устроил. Его приятель, пишущий книгу, нуждался в сельском уединении. «Он за всем приглядит, не беспокойся. Он очень домовитый. Он, понимаешь ли, голубой. То есть…»

Он смущенно осекся; но, разумеется, даже милая тетя Джейн наверняка слыхала про голубых.

Рэймонд продумал все до мелочей. Добраться до места в наши дни проще простого, решительно заявил он. Она отправится самолетом; одна его знакомая, Дайана Хорроке, как раз едет в Тринидад и присмотрит за ней в пути, а на острове Сент-Оноре она остановится в отеле «Золотая пальма», которым управляют Сандерсоны. Милейшие люди. Уж они-то проследят, чтобы все было в порядке. Он напишет им прямо сейчас.

Оказалось, однако, что Сандерсоны вернулись в Англию. Но сменившие их Кендалы ответили очень дружелюбно и заверили Рэймонда, что все будет в лучшем виде. В случае чего на острове есть превосходный врач, да они и сами будут заботиться о его тетушке и окружат ее всяческим вниманием.

И действительно, они были очень предупредительны к мисс Марпл. Молли Кендал, натуральная блондинка двадцати лет с небольшим, была очень дружелюбной и всегда приветливой. Она радушно встретила старую даму и старалась угодить ей во всем. Ее муж Тим Кендал, худощавый темноволосый мужчина лет тридцати двух, тоже прямо-таки лучился добротой.

Вот она и на месте, думала мисс Марпл, далеко-далеко от капризов английского климата, у нее отдельный красивый домик-бунгало, ей прислуживают улыбчивые темнокожие девушки, в столовой ее встречает Тим Кендал и, давая советы по поводу меню, непременно отпускает какую-нибудь шутку; удобная дорожка ведет от ее бунгало к морскому берегу и пляжу, где она может сесть в уютное плетеное кресло и наблюдать за купающимися. Кроме нее, тут отдыхают еще несколько человек ее возраста. Старый мистер Рефил, доктор Грэм, каноник Прескотт с сестрой и, наконец, ее теперешний собеседник майор Пэлгрейв.

Ну что еще может пожелать очень немолодая дама?

Но, увы, мисс Марпл даже самой себе неловко было в этом признаться, — увы, ей было не так хорошо, как следовало ожидать.

Да, тепло; да, красиво; и очень полезно для ее ревматических суставов; и великолепный пейзаж, хотя и несколько однообразный. Слишком много пальм. И каждый день одно и то же — никогда ничего не происходит. Не то что у них в Сент-Мэри-Мид: там постоянно что-нибудь да случается. Ее племянник однажды сравнил Сент-Мэри-Мид с прудом, покрытым ряской. Она очень тогда возмутилась и ответила, что если взять из пруда каплю воды и рассмотреть ее под микроскопом, то увидишь бурную жизнь. Да, безусловно, в Сент-Мэри-Мид жизнь никогда не замирает. В памяти мисс Марпл мелькал эпизод за эпизодом: ошибка при изготовлении микстуры от кашля для старой миссис Линнетт; странное поведение молодого Поулгейта; приезд матери к Джорджу Буду (но матери ли?); подлинная причина ссоры между Джо Арденом и его женой. Так много интересных проблем, дающих пищу для долгих увлекательных размышлений. Если бы только тут представилось что-то, что можно было бы.., ну.., попробовать раскусить.., какой-нибудь крепкий орешек.

Она вздрогнула, поняв, что майор Пэлгрейв перешел от Кении к индейскому Северо-Западу Канады и теперь рассказывает о своей службе в чине младшего офицера. К несчастью, в этот самый момент он со всей серьезностью спрашивал ее, согласна она с ним или нет.

Длительная практика позволила мисс Марпл с честью выйти из положения.

— Я не настолько опытна, чтобы судить об этом. Я, видите ли, вела довольно уединенную жизнь.

— И правильно делали, дорогая леди, правильно делали! — галантно воскликнул майор Пэлгрейв.

— А ваша жизнь была такой многообразной, — восхищенно продолжила мисс Марпл, желая загладить вину за свое прежнее блаженное невнимание.

— Да уж, — самодовольно согласился майор Пэлгрейв — Да уж. — Он с удовольствием огляделся. — Симпатичное здесь местечко.

— Да, конечно, — отозвалась мисс Марпл и, не удержавшись, спросила:

— Интересно, здесь когда-нибудь что-то происходит или совсем ничего?

Майор Пэлгрейв посмотрел на нее с явным изумлением.

— Ну, не без этого. Скандалов хоть отбавляй — ну, хотя бы… Вот я вам расскажу…

Но мисс Марпл, пожалуй, не скандалы были нужны. Скандалы сейчас стали такие, что там и раскусывать нечего. Просто мужчины и женщины меняют своих возлюбленных как перчатки и всячески стараются привлечь к этому внимание, вместо того чтобы соблюдать хотя бы видимость приличия и скрывать свои шашни. Теперь забыли всякий стыд…

— Здесь даже убийство произошло пару лет назад. Некто Гарри Уэстерн. Газеты большой шум тогда подняли. Да вы сами, наверно, помните.

Мисс Марпл кивнула без особого воодушевления. Не сказать, чтобы то убийство было в ее вкусе. Шум поднялся главным образом из-за того, что те, кто имел отношение к делу, были очень богаты. Для всех было очевидно, что Гарри Уэстерн застрелил любовника своей жены графа де Феррари и что его безупречное алиби было сфабриковано задним числом — за большие деньги. Там все были слишком пьяны, а кое-кто — даже под наркотиком. «Не слишком занятная публика, — подумала мисс Марпл, — хотя, безусловно, умеют себя подать, произвести должное впечатление. Нет, ей такие не слишком интересны».

— И, если хотите знать, это было не единственное убийство в то время. — Он заговорщицки ей подмигнул. — У меня есть подозрение.., оп.., пожалуйста. — Майор протянул мисс Марпл клубок шерсти, скатившийся с ее колен. — Так вот, насчет убийств, — продолжал он. — Был один очень любопытный случай — правда, не со мной лично.

Мисс Марпл ободряюще улыбнулась.

— Разговаривали мы как-то в клубе о том о сем, и вот один начал рассказывать. Врач один. Из своей практики. Раз среди ночи стучится к нему молодой парень. Жена повесилась. Телефона у них не было, поэтому парень сам обрезал веревку, сам постарался привести ее в чувство, потом сел в машину и кинулся искать врача. В общем, она была жива, но при смерти. Выкарабкалась. Молодой человек вел себя как неутешный муж. Плакал навзрыд. Все твердил, как и раньше замечал, что она бывает не в себе, — депрессия, ну и все, что при этом бывает. Ну ладно. Все вроде бы у них наладилось. Но примерно месяц спустя жена его глотает лошадиную дозу снотворного и умирает. Вот такой печальный случай.

Майор Пэлгрейв помолчал и скорбно покивал головой. Поскольку ясно было, что рассказ еще не закончен, мисс Марпл ждала.

— Ну и что, спросите вы. Что тут такого? Плохо у женщины с нервишками, дело обычное. Но проходит год, этот врач как-то разговаривает со своим коллегой, и тот ему рассказывает про женщину, которая пыталась утопиться: муж ее вытащил, вызвал его, они вдвоем привели ее в чувство — а через месяц она отравилась газом.

Бывают же на свете совпадения, верно? Истории-то очень похожие. Мой знакомый врач в ответ тому говорит: «У меня был подобный случай. Фамилия мужа моей пациентки была Джонс (или что-то в этом роде). А у твоего какая?» «Не помню. Как будто Робинсон. Но точно, что не Джонс».

Ну ладно, посмотрели медики друг на друга и пришли к выводу, что все это довольно странно. А потом мой знакомый берет и вытаскивает фотографию. И показывает тому. «Вот он, этот парень, — говорит. — Я на другой день приехал уточнить, что да как все было, и вдруг вижу у самых его дверей великолепный куст гибискуса[Гибискус — род растений из семейства мальвовых с крупными ярко окрашенными цветами, распространен преимущественно в тропических странах. Разводится как декоративное растение. ] — такого сорта я в Англии раньше не встречал. У меня в машине был фотоаппарат, и я сделал снимок. А когда снимал, муж как раз вышел из дома, ну и попал в кадр. Кажется, он и не заметил… Я спросил его про гибискус, но он не знал, как этот сорт называется». Второй посмотрел на снимок и говорит: «Лицо немного не в фокусе — но поклясться могу — во всяком случае я почти уверен — это тот самый малый».

Не знаю, предприняли ли они что-нибудь. Если даже предприняли, то ничего не добились. Этот то ли Джонс, то ли Робинсон хорошо замел следы. Странная история, да? И не подумаешь, что вот такое может случиться.

— По-моему, история довольно обычная, — безмятежно сказала мисс Марпл. — Такое случается чуть ли не каждый день.

— Ну что вы, ладно вам… Невероятный случай.

— Если преступник воспользовался идеей, которая привела его к успеху, — он не остановится. Будет снова и снова пытаться это повторить.

— Как тот тип, который топил жен в ванне[…тот тип, который топил жен в ванне… — Имеется в виду нашумевшее дело Джона Смита (1872—1915), преступник с целью получения наследства избавлялся от жен, каждый раз топя их в ванне. ], да?

— Ну в общем, да.

— Врач даже подарил мне этот снимок — просто как курьез…

Майор Пэлгрейв начал копаться в переполненном бумажнике, приговаривая:

— Сколько же тут всякого барахла, сам не знаю, почему я все это храню…

Мисс Марпл подумала; что она-то знает почему. Это был своего рода каталог его рассказов с иллюстрациями. Только что рассказанная история, как она подозревала, первоначально звучала несколько иначе; майор Пэлгрейв, должно быть, постоянно вносил эффектные детали.

Майор все еще шелестел бумажками, бормоча:

— Этот случай я уж и забыл совсем… Такая приятная дама, никогда не скажешь… Так где же, наконец… А.., вот это помню как сейчас… Какие бивни, а? Обязательно вам покажу…

Он умолк, вглядываясь в маленький снимок.

— Хотите увидеть фотографию убийцы?

Он уже протянул было ей фотографию, как вдруг его рука застыла в воздухе. Сейчас он еще больше походил на чучело лягушки — выпучил глаза и уставился куда-то поверх правого плеча мисс Марпл — в ту сторону, откуда доносились голоса и шаги приближающихся людей.

— Черт… Ну надо же… — Он запихнул все обратно в бумажник и положил в карман.

Его лицо стало еще более багровым. Неестественно громким голосом он воскликнул:

— Да, да, я непременно вам покажу эти бивни — самый большой слон, из тех, которых я подстрелил — здравствуйте, здравствуйте! — В его голосе зазвучали фальшиво-радостные нотки:

— Кого я вижу! Наш доблестный квартет любителей флоры и фауны. Ну, с удачей сегодня, а?

«Доблестный квартет» состоял из постояльцев отеля, которых мисс Марпл уже успела запомнить. Это были две супружеские пары, и хотя мисс Марпл еще не знала их фамилий, она помнила, что крупного мужчину с густым ежиком седоватых волос зовут Грег, что его жена, золотистая блондинка, отзывается на имя Лаки и что другая пара — худощавый брюнет и красивая, хоть и с несколько обветренным лицом женщина — это, соответственно, Эдвард и Ивлин. Как она поняла, они были ботаники и кроме того интересовались птицами.

— Нет, сегодня удача нас не баловала, — сказал Грег. — Во всяком случае, того, за чем мы охотились, добыть не удалось.

— Знакомы ли вы с мисс Марпл? Полковник и миссис Хиллингтон, Грег и Лаки Дайсон.

Они приветливо поздоровались с ней, после чего Лаки громко заявила, что сдохнет на месте, если ей немедленно не дадут чего-нибудь выпить.

Грег окликнул Тима Кендала, который вместе с женой корпел чуть поодаль над бухгалтерскими книгами.

— Привет, Тим! Нам бы промочить горло. — Он повернулся к своей компании:

— Плантаторского пунша?[Плантаторский пунш — крепкий алкогольный напиток, приготовляемый из водки, вина, воды с сахаром и приправами из фруктов. ]

Все дружно кивнули.

— Вам тоже, мисс Марпл?

Мисс Марпл поблагодарила и сказала, что ей лучше пусть выжмут лайм[Лайм — небольшой желто-зеленый плод субтропического цитрусового дерева, разновидность лимона. ].

— Один сок лайма, свежевыжатого, — повторил Тим Кендал, — и пять плантаторских пуншей.

— Выпьете с нами, Тим?

— Рад бы, но не могу. Надо докончить эту канитель с бухгалтерией. Не взваливать же все на Молли. Кстати, сегодня стальной джаз[Стальной джаз — популярный на островах Карибского моря вид джазового коллектива, состоящий из ударников, использующих в качестве барабанов стальные цилиндрические емкости для нефти. ].

— Отлично! — воскликнула Лаки. — Черт, — поморщилась она. — Я вся в колючках. Чтоб их! Эдвард нарочно меня пихнул в терновый куст.

— Миленькие розовые цветочки, — сказал Хиллингтон.

— И миленькие остренькие колючки. Сознайся, Эдвард, ты садист и чудовище.

— В отличие от меня, — промолвил Грег, улыбаясь. — Я полон млека доброты людской.[Я полон млека доброты людской. — Цитата из трагедии Вильяма Шекспира «Макбет» (акт III, сцена 2.). ]

Ивлин Хиллингтон подсела к мисс Марпл и завела приятный светский разговор.

Мисс Марпл положила вязание на колени. Медленно и с усилием — давал себя знать шейный ревматизм — оглянулась через правое плечо и посмотрела назад. Там невдалеке стояло большое бунгало, которое занимал очень богатый постоялец мистер Рефил. Рядом с бунгало вроде бы никого не было.

Она старалась отвечать впопад на реплики Ивлин, бормоча что-то вроде: «Все здесь так ко мне добры!», а взгляд ее тем временем задумчиво бродил по лицам обоих мужчин.

Эдвард Хиллингтон располагал к себе сразу. Такой скромный и сдержанный, но бездна привлекательности… Грег — тот крупный, шумный, жизнерадостный. Они с Лаки скорее всего канадцы или американцы.

Потом она посмотрела на майора Пэлгрейва, по-прежнему изображающего несколько преувеличенное bonhomie[добродушие (фр.) ].

Интересно…

Расскажите о Мисс Марпл в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus