Агата Кристи  //   Немезида

Глава 17 — Каноник Бребазон

Когда мисс Марпл, устав и основательно запыхавшись, вернулась в гостиницу, в холле навстречу ей поспешил портье.

— Прошу прощения, мисс Марпл, но с вами хотел бы побеседовать преподобный каноник Бребазон. Он ждет вас.

— Каноник Бребазон? — удивилась мисс Марпл.

— Да, он специально разыскал вас. Он услышал, что вы участвуете в экскурсии, и решил поговорить с вами, прежде чем вы уедете дальше или вернетесь в Лондон. Я проводил его в салон — там сейчас никого нет.

Мисс Марпл чуть растерянно вошла в салон. Пожилой священник, на которого она обратила внимание еще в церкви, встал и шагнул ей навстречу.

— Мисс Джейн Марпл?

— Да, это я.

— Каноник Бребазон. Сегодня утром я приехал сюда, чтобы почтить память покойной мисс Элизабет Темпл. Элизабет была моим старым и добрым другом.

— Да? Садитесь, прошу вас.

— Спасибо. Силы у меня не те уже, что прежде. — Каноник осторожно опустился в кресло. Мисс Марпл села рядом с ним.

— Вы хотели говорить со мной?

— Прежде всего, я хотел бы объяснить, чем это вызвано, — мы ведь совершенно незнакомы друг с другом. Перед тем, как приехать сюда, я побывал в больнице Карристауна и поговорил со старшей сестрой. От нее я услышал, что перед смертью Элизабет захотела увидеть одну из своих спутниц по экскурсии. Мисс Джейн Марпл. И мисс Джейн Марпл приехала туда и не оставляла Элизабет почти до самого конца.

— Да, это так, — кивнула мисс Марпл. — Меня саму это удивило, но она послала за мной.

— Вы были ее старой подругой?

— Нет, мы познакомились только во время этой поездки. Потому я и была удивлена. Мы сидели рядом в автобусе, много и дружески беседовали. Тем не менее, я была удивлена тем, что она в таком тяжелом состоянии захотела видеть именно меня.

— Да, да, я вас понимаю. С Элизабет, как я уже говорил, меня связывала старая дружба. К слову сказать, в эту поездку она собиралась навестить меня. Я живу в Филминстере, где ваша экскурсия будет послезавтра. Бедняга, она хотела обсудить со мной волновавшие ее вопросы, надеялась, что я смогу ей помочь.

— Понимаю. Можно задать вам один вопрос? Надеюсь, вы не сочтете меня слишком назойливой?

— Что вы, мисс Марпл. Смело спрашивайте.

— Мисс Темпл однажды сказала мне, что решила принять участие в этой экскурсии не только для того, чтобы увидеть знаменитые замки и парки. Она использовала довольно необычное выражение: сказала, что для нее это паломничество.

— Вот как? Она так сказала? Да, это любопытно. Любопытно, и, быть может, важно.

— Вы полагаете, отец, что этим паломничеством для нее мог быть визит к вам?

— Очень может быть, — кивнул старик.

— Мы тогда разговаривали об одной девушке. Ее звали Верити.

— О, да, Верити Хант.

— Фамилия не была упомянута. Мисс Темпл сказала только: Верити.

— Верити Хант умерла… — сказал священник. — Несколько лет назад. Об этом вы знаете?

— Да, об этом я знала уже и тогда. Мисс Темпл сказала мне, однако, кое-что, о чем я не знала. О том, что девушка была помолвлена с сыном мистера Рейфила. Мистер же Рейфил — мой друг, вернее, был моим другом. Он был так добр, что оплатил мне эту экскурсию. Думаю, однако, что в действительности он хотел… устроить как-то… чтобы я встретилась с мисс Темпл. Вероятно, он считал, что она сможет кое-что мне разъяснить.

— Связанное с Верити Хант?

— Да.

— Но ведь она ради этого и ехала ко мне. Хотела выяснить некоторые факты.

— Она хотела узнать, — решительно проговорила мисс Марпл, — почему Верити разорвала помолвку с сыном Рейфила.

— Верити не разрывала помолвку, ответил каноник. — В этом я твердо уверен. Настолько, насколько человек может вообще быть в чем-то уверен.

— Мисс Темпл не знала об этом?

— Не знала. Наверняка, она много думала, сокрушаясь над случившимся, прежде чем решила поехать ко мне и спросить, почему не состоялся этот брак.

— И почему же он не состоялся? Прошу вас, не думайте, что во мне говорит праздное любопытство. У меня есть причины задать этот вопрос. Я тоже… не могу назвать это паломничеством… но я выполняю порученное мне задание. И мне очень важно знать, почему не состоялся брак Майкла Рейфила и Верити Хант.

Священник долго всматривался в лицо мисс Марпл.

— Я вижу, что вы каким-то образом заинтересованы этой историей.

— Да. Я выполняю последнюю волю отца Майкла Рейфила.

— У меня нет причин молчать о том, что я знаю, — задумчиво проговорил священник. — Вы задали тот вопрос, который хотела задать мне Элизабет Темпл, вопрос, на который я и сам не знаю ответа. Эти два юных существа хотели пожениться и готовились к этому. Я сам должен был сочетать их браком. Полагаю, что они собирались на время сохранить все в тайне. Я хорошо знал их обоих. Верити, эту милую девочку, я сам готовил к конфирмации. Праздники я часто проводил в школе покойной Элизабет Темпл. Какая это была чудесная школа, и каким чудесным человеком была она сама! Выдающийся педагог, великолепно умевшая развивать способности своих воспитанниц. Каждую из них она старалась вывести на ту дорогу в жизни, которая дала бы удовлетворение и счастье. Да, она была выдающимся человеком и настоящим другом. Ну, а Верити была одной из самых симпатичных девушек, каких я только встречал. Благородная, добрая, красивая. В детстве ей пришлось пережить страшный удар: ее родители погибли во время авиационной катастрофы. Верити нашла второй дом у подруги своей матери, мисс Клотильды Бредбери-Скотт, которая, как вы, вероятно, знаете, живет здесь вместе со своими сестрами. Сестер этих трое, но средняя жила тогда с мужем за границей. Клотильда, самая старшая, очень любила Верити и сделала бы все на свете, лишь бы та была счастлива. Она возила ее в Италию, чтобы познакомить с памятниками искусства, окружила ее всяческой заботой. Верити, в свою очередь, относилась к ней словно к родной матери. Клотильда, умная и хорошо образованная женщина, не настаивала, чтобы Верити поступила в университет, заметив, полагаю, что девочку больше интересует живопись, музыка и тому подобные вещи. Они жили в Олд Хаузе и, на мой взгляд, были вполне счастливы. Правда, я не виделся с ними после того, как они переехали сюда, потому что до Филминстера, где я живу, отсюда добрых шестьдесят миль, но я писал им по праздникам, и они всегда писали мне. В один прекрасный день Верити неожиданно появилась у меня уже как взрослая, прекрасная девушка с очень красивым молодым человеком, Майклом Рейфилом, которого я случайно немного знал еще до этого. Они пришли ко мне, потому что влюбились друг в друга и хотели пожениться.

— И вы согласились обвенчать их?

— Да. Быть может, вы считаете, мисс Марпл, что мне не следовало соглашаться. Очевидно было, что они стремятся держать все в тайне. Клотильда Бредбери-Скотт наверняка испробовала все, что могло помешать развитию чувства между ними. Ее можно понять. Честно скажу, Майкл Рейфил был не из тех, кого человек желал бы в мужья своей дочери, Верити была еще очень молода, а Майкл с самого детства причинял одни заботы окружающим. Он попал в дурную компанию, несколько раз его задерживали за хулиганские выходки, отцу пришлось платить за него алименты уже двум девушкам. Несомненно, его поведение — и с девушками, и в других отношениях — часто было просто подлым, но было в нем что-то настолько привлекательное, что девушки теряли голову и готовы были ради него на любую глупость. Ко всему этому он успел уже дважды побывать в тюрьме. Я знал его отца: это был человек с железным характером, делавший для сына все, что было в его силах. Он всегда спешил ему на помощь, платил его долги, возмещал причиненный сыном ущерб, подыскивал работу… Все это он делал. Не знаю…

— Вы считаете, что можно было сделать больше?

— Не думаю, — покачал головой каноник. — Я прожил достаточно долго, чтобы понять, что ближних надо принимать такими, какие они есть, с тем набором генов, который и определяет их характеры. Не думаю, что Рей-фил когда-нибудь глубоко любил своего сына. Он заботился о нем, но, может быть, надо было давать ему больше ласки и тепла. Не знаю… Возможно, что и это ничего не изменило бы. Трудно все сложилось. Парень был не глуп, напротив — способности у него были выше средних, но, вместе с тем, надо честно признать, преступные наклонности лежали в самом его характере. Было в нем и много хорошего: чувство юмора, приветливость, щедрость, верность товарищам, которых он никогда не бросал в беде. К подругам эта верность, правда, не относилась — тех он бросал одну за другой, причем пару раз в положении, как говорится… И вот они стояли вдвоем передо мною, и я… да… я обещал, что обвенчаю их. Я поговорил предварительно с Верити и честно рассказал ей, за какого человека она хочет выйти замуж. Оказалось, что Майкл и не пытался ввести ее в заблуждение, что он откровенно рассказал ей, сколько раз уже вступал в конфликт с законном. Он сказал еще, что, женившись на ней, начнет новую жизнь и все переменится… Я предупредил Верити, что этому нельзя верить. Человек не меняется, как бы сильно он этого не хотел. Майкл не станет иным. Верити, кажется, понимала это не хуже меня. Она сказала: «Я знаю, каков Майкл, и знаю, что таким он и останется, но я его люблю. Может быть, я сумею помочь ему, может быть, нет, но риск я беру на себя…» Мне, мисс Марпл, на своем веку пришлось повидать немало молодых пар, и я сразу понял, что тут речь идет о настоящей любви! Я имею в виду не только чувственное влечение. Слишком много сейчас о нем говорят и думают. Не то, чтобы я был против секса — это глупость, но половое влечение не заменяет, а только сопровождает любовь, само оно мало что стоит. Любить по-настоящему, как говорится в словах нашего обряда, означает оставаться вместе в добром и злом, в бедности и изобилии, в болезни и во здравии, до самой смерти. Это мы обещаем, когда любим человека и хотим жениться на нем. Эти двое любили друг друга. И на этом мой рассказ кончается, — негромко проговорил каноник. — Я не могу его продолжить, потому что не знаю, что было дальше. Могу только сказать, что согласился на их просьбу, что мы договорились, где и когда будет совершен обряд, и что я сделал все необходимые приготовления. Быть может, мне не следовало соглашаться на то, чтобы все оставалось в тайне.

— Они не хотели, чтобы хоть кто-то знал об этом? — спросила мисс Марпл.

— Не хотели. Боялись, что их браку воспрепятствуют. У Верити, мне кажется, этому способствовало еще и ощущение совершаемого побега, естественное в ее возрасте. Она потеряла родителей и попала в новую обстановку в ту пору, когда школьницы «обожают» преподавательницу математики или одну из старшеклассниц — любого, кто внушает им преклонение. Это состояние быстро проходит, оно лишь естественный этап в развитии. Это случается, когда девушка начинает искать себе пару, спутника жизни. Она поступает разумно, если не спешит, ждет, пока встретит того «настоящего». Клотильда Бредбери-Скотт была красивой, умной и образованной женщиной, с любовью относившейся к Верити. В свою очередь Верити видела в ней свой идеал и почти боготворила ее. В такой атмосфере она выросла, стала взрослой девушкой. Она была счастлива, жизнь была прекрасна, но, мне кажется, понемногу в ней зарождалось, пусть подсознательно, желание бежать. Она жила, окруженная любовью… она сама не знала, куда и к чему стремиться. Она поняла это, когда познакомилась с Майклом. Для нее наступил следующий этап человеческой жизни, когда мужчина и женщина начинают совместно строить свой мир. Верити знала, однако, что объяснить ее чувства Клотильде будет невозможно. Она знала, что Клотильда, увы, была права… теперь и я понимаю, что Майкл не был подходящим человеком для Верити. Путь, по которому несчастная пошла, вел не к счастливой жизни, а к гибели, к страшной смерти. Теперь вы понимаете, мисс Марпл, почему меня мучает совесть? Я хотел Добра, но я не знал того, что мне следовало знать. Я знал Верити, но не знал Майкла. Почему Верити хотела держать в тайне свою предстоящую свадьбу, я понимал: мне было ясно, что Клотильда с ее решительным характером сделает все, чтобы отговорить девушку от брака.

— И вы полагаете, что так оно и случилось? Вы считаете, что Клотильда сумела переубедить Верити?

— Нет, в это я не верю. И сейчас не верю. Будь это так, Верити сообщила бы мне.

— Но что же тогда произошло?

— Не знаю. В назначенный день я ждал их. Ждал напрасно: они не появились, не прислали хотя бы записки. Я не знал, что и думать. И сейчас не знаю. Это было совершенно невероятно. Не то, что они не приехали, тут объяснений могло быть много, но то, что они ни словом не известили меня. Это я хотел бы понять и надеялся, что, может быть, перед смертью Элизабет Темпл рассказала вам об этом, быть может, просила передать что-нибудь мне. Если она догадывалась, что умирает, то наверняка хотела что-нибудь сообщить мне.

— Она хотела что-то узнать от вас, — сказала мисс Марпл. — Ради этого, я уверена, она и ехала к вам.

— Да, это возможно. Знаете, мне кажется, что Верити, наверняка ничего не говорившая о своих намерениях Клотильде и Антее Бредбери-Скотт, могла написать о них Элизабет Темпл, которую очень любила и к словам которой всегда прислушивалась.

— Думаю, что так она и сделала.

— Вы полагаете, что она написала ей?

— Она сообщила, что выходит замуж за Майкла Рейфила. Об этом мисс Темпл знала. Мне она сказала: «Я знала девушку, которая была помолвлена с Майклом Рейфилом», а узнать об этом она могла только от самой Верити. Может быть, Верити написала ей, а, может, передала на словах. Когда потом я спросила, почему же они не поженились, мисс Темпл ответила: «Она умерла».

— Вот и все, — вздохнул каноник. — Всего два факта. Элизабет знала, что Верити помолвлена с Майклом, а я знал, что все было готово к венчанию, назначен был уже день и час. Я ждал их, но свадьба не состоялась — не прибыли ни невеста, ни жених.

— И вы понятия не имеете, что случилось?

— В любом случае я никогда не верил, что Верити и Майкл могли порвать друг с другом.

— Что-то, однако, должно было произойти между ними… Что-то, случайно открывшее Верити глаза и показавшее ей ту сторону характера Майкла, о которой она до тех пор не догадывалась.

— Это не объяснение, потому что тогда Верити написала бы мне. Она не заставила бы меня напрасно ждать и готовить святой обряд. Это ведь была хорошо воспитанная девушка. Увы, помешать ей известить меня могло только одно.

— Смерть, — сказала мисс Марпл и ей вспомнилось то единственное слово, которое в устах Элизабет Темпл прозвучало, как удар колокола.

— Смерть, — с глубоким вздохом повторил каноник.

— Любовь… — задумчиво проговорила мисс Марпл.

— Вы хотите сказать… — неуверенно начал священник.

— Так сказала мне мисс Темпл. Я спросила, что убило эту девушку? Она ответила: «Любовь» — и добавила, что нет на свете слова страшнее, чем это.

— Понимаю. То есть… мне кажется, что понимаю.

— Какое, по-вашему, тут может быть объяснение?

— Раздвоение личности. Незаметное ни для кого, кроме специалиста-врача. Стивенсон не выдумал Джекилла и Хайда, такие существуют, таким, может быть, был и Майкл Рейфил. Шизофреник с раздвоенной личностью. С одной стороны, симпатичный, веселый парень, тянущийся к счастью и способный завоевать любовь. И в нем же его второе я, которое из-за какого-то загадочного искривления психики заставляло его убивать — не врагов, а тех, кого он любил. Так он убил и Верити. Он сам, быть может, не знал, почему так поступает. Безумие может принимать самые разнообразные, самые страшные формы. В моей епархии был, например, такой случай. Две ушедшие на покой старухи, всю жизнь бывшие подругами, спокойно, в добром согласии доживали свои дни. Потом одна из них убила другую. Священнику она исповедалась. «Я убила Луизу. Мне ее очень жаль, но я видела, как из глаз у нее начал выглядывать дьявол, и поняла, что мой долг убить ее». Такие вещи случаются. Как? Почему? — спрашиваем мы. Когда-нибудь мы получим ответ. Ученые выяснят, что необходимо просто чуточку изменить какую-нибудь хромосому или ген, усилить или ослабить работу какой-нибудь железы.

— Следовательно, вы считаете, что все именно так и было?

— В основных чертах, да. Я знаю, что труп был найден только намного позже. Тогда Верити просто исчезла. Ушла из дому и больше не вернулась…

Но это должно было произойти именно тогда… в тот день…

— Во время процесса…

— Вы имеете в виду — уже после того, как труп был найден и Майкл арестован?

— Майкл был одним из первых, кого допросила полиция. Его не раз видели вместе с девушкой, часто в машине. Полиция с самого начала подозревала в нем преступника. Допрошены были и другие знакомые Верити, но у каждого из них было алиби. Наконец был найден труп девушки, задушенной, с изуродованным лицом. Такое мог совершить только безумец. Майкл не мог быть в здравом рассудке, когда бил камнем по ее голове.

Мисс Марпл задрожала.

Священник тихим, грустным голосом продолжал:

— И все-таки даже сейчас я иногда надеюсь и верю, что бедняжку мог убить кто-то другой. Кто-то, о безумии которого никто не догадывается. Чужой, случайно встретивший ее и пригласивший в машину, а потом…

— Могло быть и так, — сказала мисс Марпл.

— Майкл произвел плохое впечатление на присяжных. Он лгал глупо, бессмысленно. Лгал, когда речь зашла о том, где стояла его машина. Пытался уговорить своих друзей создать ему ложное алиби. О планах женитьбы он даже не упомянул. Вероятно, адвокат решил, что это принесло бы только вред… могли бы подумать, что девушка пыталась женить на себе Майкла. Деталей я уже не помню — это было так давно — но улики неопровержимо свидетельствовали против него. Он был виновен, это было видно… Теперь вы понимаете, мисс Марпл, почему у меня так тяжело на душе? Я совершил ошибку, потому что не сумел понять этого человека. Я подтолкнул милую, юную девушку на путь приведший ее к смерти, не смог понять, какая опасность ей грозит. Я думал, что, если она отвернется от Майкла, случайно узнав о какой-нибудь подлости, совершенной им, она обратится ко мне и расскажет обо всем. Этого не случилось. Почему он убил ее? Потому что узнал, что Верити ждет ребенка? Потому что был связан с какой-то другой женщиной? В это я не могу поверить. Или, может быть, как раз наоборот: внезапно вспыхнувший в Верити страх побудил ее разорвать помолвку, и это вызвало в нем такой приступ ярости, что он убил ее? Не знаю.

— Вы не знаете этого, — сказал мисс Марпл, — но в одно вы все-таки непоколебимо верите и сейчас.

— Во что?

— В глубине сердца вы свято верите, что эти два юных существа любили друг друга и собирались пожениться, но произошло что-то, помешавшее им. Что-то, закончившееся смертью девушки, но, тем не менее, вы и сейчас убеждены, что в тот день она направлялась к вам, чтобы обвенчаться.

— Вы правы, дорогая моя. Ничего не могу с собой поделать — я по-прежнему верю во влюбленных, которые хотят обвенчаться, чтобы оставаться вместе в добром и злом, в бедности и изобилии, в болезни и во здравии.

— Сохраните свою веру, — сказала мисс Марпл. — Знаете, если хорошо подумать, я тоже верю в это.

— Что же тогда произошло?

— Еще не знаю. Твердо я не уверена, но мне кажется, что Элизабет Темпл знала или догадывалась. «Любовь — страшное слово», — сказала она. Тогда я подумала, что Верити покончила с собой из-за какой-то любовной истории. Только то, что случилось, никак не могло быть самоубийством.

— Конечно, нет. Все раны были подробно описаны в ходе процесса. Нельзя покончить с собой, разбивая собственную голову.

— Ужасно! Не могу представить, чтобы можно было сделать такое с тем, кого любишь. Даже если любовь толкает на убийство, то не на такое. Задушить, быть может… но не разбивать голову, не уродовать любимое лицо. Любовь… любовь… — пробормотала мисс Марпл, — да… это страшное слово.

Расскажите о Мисс Марпл в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus