Агата Кристи  //   Карибская тайна

Глава 2 — Мисс Марпл проводит сравнения

Тот вечер в отеле «Золотая пальма» прошел очень весело.

Мисс Марпл расположилась за столиком в углу и с любопытством ко всему присматривалась. Большая столовая была с трех сторон открыта нежному, теплому и душистому бризу. На всех столах стояли маленькие лампы с приглушающими свет абажурами. Почти все женщины были в легких хлопчатобумажных вечерних платьях, оставляющих открытыми их бронзовые от загара плечи и руки. Перед отъездом Джоан, жена племянника, в наитактичнейших выражениях убеждала мисс Марпл принять от нее «небольшой подарок» и протянула ей чек.

— Ведь там, тетя Джейн, будет довольно жарко, и, наверно, у вас нет что надеть на такую погоду.

Джейн Марпл поблагодарила ее и взяла чек. Среди людей ее поколения считалось естественным, чтобы старики поддерживали молодых и морально и материально, ну а о самих стариках должны заботиться люди средних лет. Чек-то она взяла, но так и не смогла заставить себя купить что-либо по-настоящему легкое! В теперешнем своем возрасте она даже в самую жаркую погоду чувствовала разве что приятное тепло, к тому же на острове Сент-Оноре никакого «сумасшедшего тропического зноя» и не было. Сегодня вечером она в лучших традициях английской провинции надела серые кружева.

Она была здесь далеко не единственным пожилым человеком. В столовой можно было видеть людей всякого возраста. Престарелые магнаты сидели со своими юными женами — третьими или четвертыми по счету. Были супружеские пары средних лет из северной Англии. И веселое семейство из Каракаса — родители и дети. Очень много было уроженцев Южной Америки, они громко тараторили на испанском и португальском. Англичан тоже было предостаточно, среди них имелись, по ее сведениям, два священника, врач и уже отошедший от дел судья. Мисс Марпл приметила даже одно китайское семейство. Обслуживали в основном женщины — высокие чернокожие девицы с гордой осанкой, в белоснежных крахмальных одеждах, но командовал ими опытный метрдотель-итальянец, был в штате еще особый официант — француз, — ведавший винами. И еще за всем зорко присматривал Тим Кендал, время от времени подходивший то к одному столику, то к другому — перекинуться с отдыхающими парой любезностей. Ему помогала расторопная жена. Она была очень хороша собой. Золотистые волосы — явно натурального оттенка, крупный выразительный рот, всегда готовый к щедрой улыбке. Молли Кендал очень редко бывала не в духе и нравилась решительно всем. Персонал лез из кожи вон, чтобы ей угодить, и сама она умела найти верный тон с самыми разными людьми. С пожилыми мужчинами немного кокетничала и шутила, женщинам помоложе расхваливала их наряды.

— Платье у вас сегодня просто сногсшибательное, миссис Дайсон! Я умираю от зависти. Так бы, кажется, и сорвала его с вас.

Но, по мнению мисс Марпл, она и в своем наряде выглядела великолепно: белое облегающее платье, на плечи наброшена светло-зеленая шаль с вышивкой. Лаки пощупала зеленый шелк.

— Восхитительный цвет! Я бы тоже от такой не отказалась.

— Они продаются здесь у нас, — сказала Молли и двинулась дальше. У столика мисс Марпл она не остановилась. Пожилых дам она обычно предоставляла мужу. «Старушке приятней побеседовать с мужчиной», — не раз говорила она.

Подошедший Тим Кендал наклонился к мисс Марпл.

— Может быть, хотите что-нибудь особенное? — поинтересовался он. — Вы тогда скажите, а я попрошу приготовить специально для вас. Ресторанная еда, к тому же в полутропическом климате, — наверно, не совсем то, к чему вы привыкли?

Мисс Марпл, улыбнувшись, ответила, что в новизне состоит одна из прелестей заграничной поездки.

— Ну прекрасно. Но если вам все же захочется что-то более привычное…

— Что, например?

— Ну… — Тим Кендал слегка замялся. — Хлебный пудинг?

Мисс Марпл, еще раз улыбнувшись, заверила его, что отлично обойдется и без хлебного пудинга.

Она взяла ложку и с видимым удовольствием принялась за пломбир с тропическими фруктами. Потом заиграл стальной джаз. Стальные джазы были на островах одним из главных развлечений. Правду сказать, мисс Марпл предпочла бы, чтобы их и вовсе не было. По ее мнению, совсем необязательно было играть с таким шумом и грохотом. Однако удовольствие, которое получали от этого кошмара все остальные, было явно искренним, и мисс Марпл, вспомнив свои молодые годы, решила, что, раз от джазов не спрятаться, она тоже должна найти в них что-то хорошее. Не может же она требовать у Тима Кендала, чтобы он извлек из небытия приглушенные звуки «Голубого Дуная» (хотя это так грациозно — вальс). Очень странно люди сейчас танцуют. Мечутся, дергаются, словно в каком-то припадке. Что ж, молодым, наверно, это нравится… И тут ей вдруг пришло в голову, что очень немногие из этих людей действительно молоды. Танцы, огни, музыка джаза (пусть даже стального) — все это, конечно, для молодежи. Но где она, молодежь? Одни учатся в университетах, другие работают, имея две недели отпуска в год. Это райское местечко для них слишком далекое и слишком дорогое удовольствие. Веселая и беззаботная курортная жизнь — для тех, кому за тридцать и за сорок да еще для стариков, которые пыжатся ради своих юных жен. Конечно, это очень грустно.

Мисс Марпл вздохнула, искренне пожалев бедную молодежь. Правда, у них тут есть миссис Кендал. Ей года двадцать три, не больше, и она явно получает от всего удовольствие — но не надо забывать, что она на работе.

За соседним столом сидели каноник Прескотт и его сестра. Они пригласили мисс Марпл выпить кофе вместе, и она переместилась к ним. Мисс Прескотт была худощавая женщина со строгим взглядом, каноник же был румяный толстяк, излучающий добродушие.

Разнесли кофе, и все чуть отодвинулись от столов. Мисс Прескотт открыла сумочку для рукоделия и достала оттуда несколько, честно говоря, довольно уродливых салфеточек, которые она подрубала. Она рассказала мисс Марпл о том, как прошел сегодняшний день. Утром они с братом посетили новую школу для девочек. После дневного отдыха ходили пить чай к друзьям, живущим в пансионе, расположенном позади плантации сахарного тростника.

Поскольку Прескотты приехали в «Золотую пальму» раньше, они могли просветить мисс Марпл относительно некоторых из отдыхающих.

Вон тот глубокий старик — мистер Рефил. Он приезжает каждый год. Невероятно богат! Владелец громадной сети супермаркетов в северной Англии. Молодая женщина рядом с ним — его секретарша Эстер Уолтере, она вдова. (Там все вполне прилично, разумеется. Ничего такого. Ведь ему, как ни верти, почти восемьдесят!) Мисс Марпл понимающе кивнула, допуская, что мисс Прескотт совершенно права.

Каноник заметил:

— Очень милая женщина; ее мать, насколько я знаю, тоже вдова и живет в Чичеетере.

— У мистера Рефила есть еще личный слуга. Или, вернее сказать, ну.., что ли, медбрат. Говорят, он хороший массажист. Джексон его фамилия. Бедный мистер Рефил практически парализован. Грустно, правда? На что ему теперь все эти деньги?

— Щедрый и милосердный жертвователь, — с одобрением сказал каноник Прескотт.

Люди тем временем пересаживались, как им было удобнее: одни отодвигались от стального джаза подальше, другие, наоборот, подтягивались поближе. Майор Пэлгрейв подсел к четверке Хиллингтонов — Дайсонов.

— Есть еще эти четверо… — продолжала мисс Прескотт, понизив голос, хотя барабаны так грохотали, что в этом не было никакой необходимости.

— Да, я как раз хотела о них спросить.

— Они в прошлом году тоже здесь были. Каждый год живут в Вест-Индии по три месяца, то на одном острове, то на другом. Худой и высокий — это полковник Хиллингтон, брюнетка — его жена, они ученые ботаники. Другая пара, Грегори Дайсон с женой — эти американцы. Он, кажется, пишет диссертацию о бабочках. Помимо бабочек все четверо интересуются птицами.

— Замечательное хобби — целый день на свежем воздухе! — добродушно сказал каноник.

— Им бы не понравилось, что ты так неуважительно называешь их занятия, Джереми, — заметила его сестра. — Они, между прочим, публикуют статьи в «Нэшнл джиогрэфик» и «Ройял хортикалчерал джорнел». Для них это очень серьезно.

От стола, где сидела эта четверка, донесся взрыв смеха. Такой громкий, что слышно было даже сквозь рев и грохот джаза. Грегори Дайсон, откинувшись на спинку стула, колотил кулаками по столешнице, его жена протестующе что-то кричала, майор Пэлгрейв, только что осушивший стакан, хлопал в ладоши.

Нет, в данный момент они определенно не были похожи на серьезных людей.

— Майору Пэлгрейву не следовало бы столько пить, — кисло проговорила мисс Прескотт. — У него гипертония.

Тем временем развеселой компании принесли новые порции «плантаторского пунша».

— Так приятно наконец-то разобраться, кто с кем, — сказала мисс Марпл. — Я сегодня днем смотрела на них, смотрела, но так и не поняла толком, кто на ком женат.

Возникла легкая пауза. Потом мисс Прескотт, сухо кашлянув, сказала:

— Ну, раз уж вы заговорили…

— Джоан, — предостерегающим тоном произнес каноник. — Разумнее будет не трогать эту тему.

— Боже мой, Джереми, я ничего такого не хотела сказать. Только то, что в прошлом году мы почему-то — не могу даже объяснить, почему, — были в полной уверенности, что миссис Дайсон — это миссис Хиллингтон, пока кто-то не сказал нам, что мы заблуждаемся.

— Поди пойми, почему нам иногда что-то кажется… — с невинным видом промолвила мисс Марпл. На миг ее глаза встретились с глазами мисс Прескотт. Между ними проскочила искра чисто женского понимания.

Мужчина, более чуткий, чем каноник Прескотт, сообразил бы, что он, как говорится, de trop[лишний (фр.) ].

Женщины вновь обменялись красноречивыми взглядами. Их смысл был понятен без слов: «Как-нибудь в другой раз…»

— Мистер Дайсон зовет жену Лаки[Лаки — по-английски буквально значит «счастливая». ]. Это настоящее имя или прозвище? — спросила мисс Марпл.

— Вряд ли это может быть настоящее имя.

— Я у него как-то об этом спрашивал, — сказал каноник. — Он ответил, что называет ее Лаки, потому что она приносит ему удачу. Без нее, говорит, не будет ему ни в чем никакого везения. Я подумал — очень мило сказано.

— Он большой шутник, — заметила мисс Прескотт. Каноник посмотрел на сестру с неодобрением. Стальной джаз, издав дикий лязг, превзошел себя в прямо-таки виртуозной какофонии, и на площадку для танцев выбежали желающие размяться.

Мисс Марпл и ее собеседники развернули свои стулья, чтобы лучше было видно. Танцы нравились мисс Марпл больше, чем музыка; она любила смотреть на ритмически покачивающиеся тела и ловко переступающие ноги. В этом, думала она, есть что-то настоящее. Какая-то завораживающая подспудная сила, которую, пожалуй, невозможно описать словами.

Сегодня вечером она впервые почувствовала, что потихоньку осваивается на новом месте… До сих пор ей никак не удавалось то, что обычно получалось очень легко, — находить сходные черты — у тех людей, которых она только что встретила, и тех, которых знала раньше. Возможно, потому что поначалу ее ослепили яркие туалеты, экзотическая обстановка; но теперь.., теперь она уже совсем скоро сможет провести кое-какие занятные сравнения.

Молли Кендал, к примеру, напоминала ей эту милую девушку, как ее.., ну в общем, кондукторшу автобуса в Маркет-Бейсинг. Всегда поможет тебе войти и, пока не увидит, что все благополучно расселись, не даст сигнала к отправлению. Тим Кендал был похож на метрдотеля в медчестерском «Ройял Джордже». Уверенный в себе и в то же время что-то явно его гложет (у того, припомнила она, была язва желудка). Что касается майора Пэлгрейва, он совершенно неотличим от давних ее знакомых — генерала Лероя, капитана Флеминга, адмирала Уиклоу и полковника Ричардсона. Но есть и более интересные персонажи. Вот Грег, к примеру. Грега с кем-то сравнивать непросто, потому что он американец. В нем есть что-то от сэра Джорджа Троллопа, который тоже вечно острит на занятиях по гражданской обороне и что-то от мясника мистера Мердока. Репутация у мистера Мердока не лучшая, но кое-кто считает, что это всего лишь сплетни и что мистер Мердок сам не прочь пустить о себе слушок! Лаки? Ну тут-то все ясно — Марлин из «Трех корон». Ивлин Хиллингтон? Здесь надо хорошенько подумать. Внешность очень типичная — высоких англичанок с обветренными лицами пруд пруди. Леди Кэролайн Вулф, первая жена Питера Вулфа, та, что покончила с собой? Или эта Лесли Джеймс — молчунья, никогда не показывала, что у нее на душе, а потом вдруг продала дом и уехала, ни слова никому не сказав. Теперь полковник Хиллингтон. Тоже сразу не раскусишь. Надо бы хоть немного с ним поговорить. Очень сдержан, с хорошими манерами. Именно такие могут выкинуть коленце. Как майор Харпер — в один прекрасный день взял и перерезал себе горло. Никто так и не узнал почему. Правда, мисс Марпл казалось, что она-то знает, — но разве можно быть такой самоуверенной…

Ее взгляд перекочевал на стол мистера Рефила. Ей было известно лишь, что он сказочно богат, что приезжает в Вест-Индию каждый год, наполовину парализован. Он был очень похож на хищную птицу. Весь сморщенный, одежда висела на его усохшем теле мешком. Ему можно было дать и семьдесят, и восемьдесят, и даже все девяносто. Однако взгляд был острым и цепким. Он часто бывал груб, но люди обычно на него не обижались — отчасти из-за его богатства, отчасти из-за манеры держаться — высокомерно и непререкаемо, сразу чувствовалось, что мистер Рефил может позволить себе быть грубым, если того хочет.

Рядом с ним сидела миссис Уолтере, секретарша. Волосы кукурузного цвета, лицо приятное. Мистер Рефил грубил ей постоянно, но она как будто не замечала. Не столько из подобострастия, сколько из милосердия. Она держалась как вышколенная, больничная медсестра. Возможно, она и была раньше медсестрой.

Высокий и пригожий молодой человек в белом пиджаке подошел к мистеру Рефилу и стал подле его стула. Старик поднял на него взгляд, потом жестом указал ему, где сесть. Молодой человек послушно сел. «Видимо, мистер Джексон, — подумала мисс Марпл. — Его слуга-массажист».

Она изучающе на него посмотрела.

Войдя в бар, Молли Кендал потянулась и скинула туфли на шпильках. Тим, увидев ее, поднялся с террасы. В эту минуту они были в баре одни.

— Устала, лапочка? — спросил он.

— Немножко. Ноги чего-то.

— Не слишком для тебя? В смысле, все вообще. Работа ведь очень тяжелая. — Он посмотрел на нее с беспокойством.

Она рассмеялась.

— Какой ты смешной, Тим. Да я наслаждаюсь. Лучше не бывает. Сбылась моя мечта.

— Разумеется, тут замечательно, если просто отдыхаешь. Но следить за всем — дело хлопотное.

— Ну что ж, за все приходится платить, — резонно заметила Молли. — Разве не так?

Тим нахмурился.

— Значит, ты думаешь, все идет как надо? Что мы справляемся? И можем поздравить себя с успехом?

— Конечно, можем.

— А ты не думаешь, что люди между собой говорят: «Не сравнить с тем, что было при Сандерсонах»?

— Ну, кто-то наверняка говорит — не без этого. Всегда отыщется какой-нибудь старый брюзга. А я уверена, что мы их уже заткнули за пояс, в нас больше шика. Ты очаровываешь милых старушек и делаешь вид, будто страстно жаждешь соблазнить всех отчаявшихся дам от сорока до пятидесяти; я строю глазки пожилым джентльменам, чтобы они чувствовали себя молодцами хоть куда, а с сентиментальными разыгрываю послушную дочурку, которой у них никогда не было. Нет, все у нас с тобой идет как по нотам.

Лоб Тима разгладился.

— Может, ты и права… Но мне все же не по себе. Ведь мы все поставили на карту. Я ушел с прежней работы…

— И правильно сделал, — быстро вставила Молли. — Она разрушала твою душу.

Он рассмеялся и поцеловал ее в кончик носа.

— Говорю тебе — у нас все как по нотам, — повторила она. — Почему ты всегда такой беспокойный?

— Так уж, видно, устроен. Вечно думаю: а вдруг что-нибудь случится?

— Что, например?

— Ну, мало ли. Вдруг кто-нибудь утонет.

— Только не здесь. Наш пляж один из самых безопасных. Плюс еще этот верзила швед всегда на страже.

— Я просто дурак, — сказал Тим Кендал. Потом, поколебавшись, спросил:

— Так у тебя.., больше не было этих снов?

— Чепуха все это, — ответила Молли со смехом.

Расскажите о Мисс Марпл в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus