Агата Кристи  //   Карибская тайна

Глава 7 — Утро на пляже

Позднее утро, пляж на территории отеля. Ивлин Хиллингтон вышла из воды и опустилась на горячий золотой песок. Сняла купальную шапочку и энергично тряхнула темными волосами. Пляж был небольшой. Отдыхающие обычно приходили туда утром, и около половины двенадцатого все были в сборе — начиналось нечто вроде светского раута. Слева от Ивлин в ультрасовременном плетеном кресле полулежала сеньора де Каспеаро, красивая венесуэлка. Чуть подальше восседал старый мистер Рефил — патриарх отеля «Золотая пальма», обладающий таким безоговорочным влиянием, какого только может достичь владелец несметных богатств, даром что он дряхлый инвалид. При нем была Эстер Уолтере. Она постоянно носила с собой записную книжку и карандаш — на случай, если мистер Рефил вдруг надумает продиктовать телеграмму, которая тотчас же должна быть отправлена. В купальном костюме мистер Рефил выглядел еще более усохшим — одни кости, покрытые складками дряблой кожи. Казалось, он вот-вот испустит дух, — но на островах говорили, что такой вид он имеет уже лет восемь. Его голубые глаза, окруженные сеткой морщин, остро взглядывали. Главным же удовольствием в его жизни было с ходу отрицать все, что ему говорили — кто бы ни был.

Мисс Марпл тоже была на пляже. Как обычно, она сидела с вязаньем, слушала, о чем толкуют вокруг, но сама очень редко вступала в разговор. Когда это случалось, все бывали удивлены, потому что успевали начисто забыть о ее присутствии! Ивлин Хиллингтон снисходительно поглядывала на нее — какая милая старушка, читалось на ее лице.

Сеньора де Каспеаро мазала кремом для загара свои красивые длинные ноги, что-то тихо напевая. Она была не из разговорчивых. Потом вдруг с досадой посмотрела на тюбик.

— Никакого сравнения с «Франжипани», — вздохнула она. — Но «Франжипани» не продают. А жаль. — Она прикрыла глаза, подставив лицо лучам солнца.

— Не пойти ли вам окунуться, мистер Рефил? — предложила Эстер Уолтере.

— Когда захочу, тогда и пойду, — проворчал мистер Рефил.

— Уже полдвенадцатого, — сказала миссис Уолтере.

— Подумаешь, — сказал мистер Рефил. — Я не из тех, кто подчиняется всяким глупым режимам. Это изволь делать в половине такого-то, то — без двадцати, то — без четверти, — тьфу!

Миссис Уолтере уже давно служила у мистера Рефила и научилась с ним управляться — у нее была своя метода. К примеру, она знала, что он любит немного отдохнуть после купания, потому и напомнила ему, который час, дав десять минут на то, чтобы отвергнуть ее предложение, а потом принять — вроде бы как он с а м решил.

— Терпеть не могу эти сандалии, — пробурчал мистер Рефил, приподняв одну ногу. — Говорил ведь этому ослу Джексону. Но ему хоть кол на голове теши.

— Принести вам другие, мистер Рефил?

— Нет, не надо, сидите и помалкивайте. Терпеть не могу, когда вокруг кудахчут, как испуганные квочки.

Ивлин слегка пошевелилась на теплом песке, раскинула руки.

Мисс Марпл, всецело поглощенная вязаньем — так, во всяком случае, казалось со стороны, — вытянула ногу, но тут же подобрала и извинилась.

— Простите, ради Бога, простите, миссис Хиллингтон. Кажется, я вас задела.

— Ничего страшного, — сказала Ивлин. — Просто тут становится тесновато.

— Лежите, прошу вас, лежите. Сейчас я чуть-чуть отодвину свое кресло и больше вас не потревожу.

Подвинувшись, мисс Марпл продолжала щебетать с несколько даже детской непосредственностью:

— Мне все никак не верится, что я здесь! Я ведь, знаете, первый раз в Вест-Индии. Думала, мне уже сюда путь заказан — и вот пожалуйста! А все благодаря доброте моего милого племянника. Вы-то, наверно, эти места хорошо знаете?

— Да, я уже была здесь — раза два и на остальных островах тоже — почти на всех.

— О, понимаю! Там бабочки, да? — и всевозможные цветы? Вы и ваши друзья.., или это родственники?

— Друзья. Просто друзья.

— Вы, вероятно, потому так много времени проводите вместе, что у вас общие интересы?

— Да. Мы вот уже несколько лет ездим вместе.

— У вас, наверно, случалось столько интересных историй.

— Да нет, — сказала Ивлин. Голос у нее был вялый, слегка скучающий. — Интересные истории почему-то всегда случаются с другими, а не с тобой. — Она зевнула.

— Неужели никаких волнующих встреч со змеями, хищниками или воинственными туземцами?

(«Какой же я, наверное, выгляжу дурой», — подумала мисс Марпл.)

— Серьезнее, чем укусы насекомых, ничего не было, — заверила ее Ивлин.

— Бедного майора Пэлгрейва однажды укусила змея, — сказала мисс Марпл, что было чистейшей выдумкой. — Представляете?

— Неужели правда?

— Он вам об этом не рассказывал?

— Может быть, и рассказывал. Я не помню.

— Вы, наверно, его хорошо знали.

— Майора Пэлгрейва? Нет, совсем почти не знала.

— У него было в запасе столько интересных историй.

— Жуткий старый зануда, — вмешался мистер Рефил. — И дурак к тому же. Доигрался со своим здоровьем.

— Ну зачем вы так, мистер Рефил, — упрекнула его миссис Уолтере.

— Я знаю, что говорю. Следи за собой — и все будет в порядке. Посмотрите-ка на меня. Врачи уж сколько лет назад приговорили меня к смерти. Ладно, думаю, у меня свой режим, свои привычки, буду их держаться. И пока, как видите, живой.

Он гордо огляделся.

То, что он жив, действительно казалось каким-то недоразумением.

— У бедного майора Пэлгрейва была гипертония, — заметила миссис Уолтере.

— Глупости, — буркнул мистер Рефил.

— Действительно была, — сказала Ивлин Хиллингтон с неожиданной настойчивостью.

— Кто вам сказал? — спросил мистер Рефил. — Он сам, что ли?

— Один человек.

— У майора было очень красное лицо, — вставила мисс Марпл.

— Это ни о чем не говорит, — заявил мистер Рефил. — И не было у него никакой гипертонии, он сам мне сказал.

— Как он мог это сказать? — удивилась миссис Уолтере. — С какой бы стати человек стал сообщать, что у него нет гипертонии?

— А вот с какой. Я сказал ему однажды, когда он накачивался этим вашим «плантаторским пуншем» и объедался, — я так ему сказал: «Вы не очень-то налегайте на еду и горячительные напитки. В ваши годы надо думать о давлении». А он ответил, что тут ему бояться нечего, что для его возраста у него очень хорошее давление.

— Но он ведь, кажется, что-то принимал от давления, — снова вмешалась в разговор мисс Марпл. — Как эти таблетки называются — серенит?

— А по-моему, ему просто не хотелось признаться в том, что у него нелады со здоровьем, — сказала Ивлин Хиллингтон. — Я думаю, он был из тех людей, которые боятся болезней и поэтому делают вид, что у них все в порядке.

Такие длинные тирады были не в ее стиле. Мисс Марпл внимательно посмотрела вниз на ее темноволосую макушку.

— Беда в том, — произнес мистер Рефил непререкаемым тоном, — что вас всех хлебом не корми, дай покопаться в чужих болезнях. По-вашему, если человеку за пятьдесят, он завтра же умрет от гипертонии или от тромбоза коронарных сосудов — полнейшая чушь! Если человек говорит, что здоровье у него в норме, значит, так оно и есть. Кому знать, как не ему самому? Который час? Без четверти двенадцать? Мне давным-давно пора было окунуться. Почему вы мне не напомнили, Эстер?

Ни слова не сказав в свою защиту, миссис Уолтере встала и довольно ловко помогла встать мистеру Рефилу. Вместе они двинулись к кромке воды — секретарша бережно его поддерживала. Потом вместе же вошли в воду.

Сеньора де Каспеаро, открыв глаза, пробормотала:

— До чего эти старики безобразны! Жуть берет! Их надо лишать жизни в сорок лет, а еще лучше в тридцать пять. Верно я говорю?

На пляж, хрустя мелкими камешками, спустились Эдвард Хиллингтон и Грегори Дайсон.

— Как вода, Ивлин?

— Как всегда.

— Никаких сюрпризов, да? А где Лаки?

— Понятия не имею, — ответила Ивлин. Мисс Марпл вновь бросила пытливый взгляд на ее чернокудрую голову.

— Внимание, я сейчас покажу вам кита! — провозгласил Грегори. Скинув свою бермудскую рубашку немыслимо яркой расцветки, он разбежался, плюхнулся в воду и, пыхтя и отдуваясь, зашлепал бешеным кролем. Эдвард Хиллингтон сел на песок рядом с женой. Посидев, спросил:

— Пошли искупаемся?

Она улыбнулась, надела купальную шапочку, и они вместе пошли к воде — чинно и скромно, не то что их приятель.

Сеньора де Каспеаро опять открыла глаза.

— Я вначале думала, что у них медовый месяц, он так мило с ней обращается, но потом узнала, что они уже восемь или девять лет женаты. Невероятно.

— Интересно, где миссис Дайсон? — спросила мисс Марпл.

— Лаки? Наверняка с кем-нибудь флиртует.

— Вы.., действительно так думаете?

— Тут и думать нечего, — ответила сеньора де Каспеаро. — Она из таких. Но не слишком уже молода. Муж ее тоже все время глядит на сторону — то с одной, то с другой заигрывает. Я-то знаю.

— Да, я так и поняла, что вы знаете, — кивнула мисс Марпл.

Сеньора де Каспеаро посмотрела на нее с удивлением.

Такого смелого замечания от старушки она не ожидала.

А мисс Марпл сидела и смотрела на волны с совершенно невинным видом.

— Миссис Кендал, можно вам кое-что сказать?

— Да, конечно, — ответила Молли. Она сидела в кабинете за письменным столом.

Виктория Джонсон, высокая и ладная, в белоснежном форменном наряде, с таинственным видом вошла и затворила за собой дверь.

— Я хотела, чтобы вы знали, мэм.

— Да, что случилось? Что-то не так?

— Сама не знаю. Может, да, может, нет. Этот старый джентльмен, который умер. Ну, майор. Во сне который.

— Ясно, ясно. Так в чем же дело?

— Там был у него пузырек с таблетками. Доктор меня про это спрашивал.

— Ну?

— Доктор говорит: «Поглядим, что у него в ванной на полочке» — и стал смотреть. Там, значит, был зубной порошок, для желудка пилюли, аспирин, слабительное, ну и потом вот этот пузырек с наклейкой «Серенит».

— Ну и что? — спросила Молли.

— Доктор, значит, их увидел. Кивнул головой, вроде как этого ожидал. А потом я стала вспоминать. Не было у него раньше этих таблеток. Я ни разу у него в ванной не видела такого пузырька. Все остальное — да. Зубной порошок, аспирин, крем после бритья и прочее. Но серенит этот я увидела в первый раз.

— Значит, вы думаете… — Молли озадаченно умолкла.

— Не знаю даже, что и думать, — сказала Виктория. — Сдается мне, тут что-то неладно, вот и решила вам сказать. Может, вы доктору скажете? Вдруг это важно? Вдруг кто-то подложил ему эти таблетки, он их выпил и умер?

— Ну, такое-то вряд ли могло быть, — возразила Молли. Виктория покачала темной головой.

— Как знать. Люди такие мерзости творят.

Молли посмотрела в окно. Рай земной, да и только. И солнце, и море, и коралловые рифы, и музыка, и танцы — настоящий Эдемский сад[Эдемский сад — согласно Библии (Ветхий Завет, Книга Бытия, главы II—III) райский сад, где обитали первые люди Адам и Ева до их грехопадения и откуда они были изгнаны Богом после того как искушенные дьяволом нарушили запрет и вкусили плод с дерева познани. Но даже в Эдеме была своя тень — змеиная тень. Мерзости творят — от одних этих слов мурашки по коже.

— Я все выясню, Виктория, — сказала она резким тоном. — Не беспокойтесь. И смотрите не распускайте дурацких слухов.

Когда Виктория с видимой неохотой уходила, вошел Тим Кендал.

— Что-то не так, Молли?

Она замялась — но Виктория могла и сама все выложить, поэтому она повторила ему сказанное девушкой.

— Ну и по какому поводу шум? Что это, кстати, за таблетки?

— Не знаю точно, Тим. Доктор Робертсон приезжал, он сказал, что это.., от повышенного давления как будто.

— Так что в этом необычного? Повышенное давление у него было? Было. Вот он и принимал таблетки. Многие принимают. Я сколько раз видел.

— Да, — неуверенно согласилась Молли, — но, понимаешь, Виктория думает, что он мог принять таблетку и умереть от нее.

— Милая моя, не слишком ли это отдает дешевым чтивом? Ты хочешь сказать, что кто-то заменил таблетки от давления чем-то другим, то есть попросту отравил его?

— Звучит, конечно, нелепо, — сказала Молли извиняющимся тоном. — Но Виктории пришло в голову именно это!

— Вот дурочка. Конечно, можно пойти и спросить доктора Грэма, уж он-то должен знать. Но, ей-богу, просто совестно его беспокоить из-за такой ерунды.

— Да, наверно.

— С какой стати девчонка вдруг решила, что кто-то подменил таблетки? Насыпал, стало быть, что-то ядовитое в тот же пузырек?

— Не знаю я, — беспомощно сказала Молли. — Виктории показалось, что этого серенита раньше там вообще не было.

— Ну чушь ведь несусветная! — возразил Тим Кендал. — Ему надо было постоянно носить их с собой, чтобы держать давление в норме.

И он бодро пошел что-то обсуждать с метрдотелем Фернандо.

Но Молли не могла так легко отмахнуться от этого разговора. Когда миновало горячее время ленча, она сказала мужу:

— Тим, я тут подумала…

Вдруг Виктория начала всем подряд про это рассказывать? Все-таки нам, наверно, у кого-то надо спросить.

— Молли, миленькая! Робертсон со своими людьми ведь приезжали? Они все осмотрели и все вопросы, какие надо, задали.

— Да, но сам знаешь этих девиц, если ей что-то взбредет…

— Ладно, так и быть! Мы вот как сделаем: пойдем и скажем Грэму — уж он-то дока в этих вещах.

Доктор Грэм сидел с книгой на своей лоджии. Рассказывать начала Молли, но у нее выходило сбивчиво, и Тим взял инициативу в свои руки.

— Глупо довольно звучит, — сказал он извиняющимся тоном, — но, насколько я мог понять, девица вбила себе в голову, будто кто-то подложил яд в пузырек из-под.., как там это лекарство.., сера.., что-то.

— Но с какой стати ей было вбивать это себе в голову? — спросил доктор Грэм, — Она что-то видела или слышала.., иначе, почему она так подумала?

— Не знаю, — произнес Тим довольно беспомощно. — Пузырек был другой? Так, Молли?

— Нет, — сказала Молли. — Я так ее поняла, что это пузырек, на котором было написано: сере.., севе…

— Серенит, — подсказал доктор. — Все верно. Хорошо известный препарат. Он принимал его регулярно.

— Виктория утверждает, что раньше никогда его там не видела.

— Никогда там не видела это лекарство? — переспросил Грэм резко. — Что она хотела этим сказать?

— Я могу только повторить ее слова. Она сказала, что на полочке в ванной комнате у него много чего стояло. Зубной порошок, аспирин, крем после бритья и.., ох.., в общем, она очень бойко все перечислила. Ведь она каждый день там убирает, волей-неволей запомнишь. Но этот серенит она впервые увидела только наутро после его смерти.

— Очень странно, — произнес доктор Грэм отрывисто. — Она уверена?

Его странный тон заставил супругов Кендалов пристально взглянуть на него. Они не ожидали от доктора Грэма такой реакции.

— Голос у нее был уверенный, — медленно проговорила Молли.

— Может быть, ей просто захотелось почувствовать себя важной персоной, — предположил Тим.

— Мы вот как сделаем: я сам с ней поговорю, — предложил доктор Грэм.

Виктория была явно довольна тем, что ее просят еще раз все рассказать.

— У меня ничего худого и в мыслях не было, — заявила она. — Я этот пузырек туда не приносила и не знаю, кто его принес.

— Но, по-вашему, принес кто-то посторонний? — спросил Грэм.

— Конечно, кто-то принес, раз его раньше там не было.

— Майор Пэлгрейв мог хранить его в ящике тумбочки или в чемодане.

Виктория решительно покачала головой.

— Не мог — если постоянно принимал это лекарство.

— Верно, — нехотя согласился Грэм. — Эти таблетки пьют несколько раз в день. Он при вас их когда-нибудь пил?

— Нет. Говорю же, я никогда этого лекарства у него не видела. Вот я и подумала — тут ведь шли разговоры, что это таблетки так на него подействовали.., что он умер. Кровь, что ли, ему отравили? Ну я и подумала: кто-то мог ему яд подложить, какой-нибудь его враг.

— Глупости, милая моя, — строго сказал доктор. — Сущие глупости.

Виктория этого не ожидала.

— Вы хотите сказать, это и взаправду было лекарство, полезное лекарство? — спросила она с сомнением.

— Не просто полезное — необходимое лекарство. Поэтому не беспокойтесь, Виктория. С этим лекарством все в полном порядке. С такой болезнью, какая была у него, именно это и принимают.

— Уф, полегчало мне от ваших слов. — Виктория приветливо улыбнулась ему, сверкнув белыми зубами.

Но доктору Грэму отнюдь не полегчало. Смутное беспокойство, которое он ощущал, похоже, было отнюдь не беспочвенным.

Расскажите о Мисс Марпл в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus