Агата Кристи  //   Отель «Бертрам»

Глава 5

Мисс Марпл проснулась рано, ибо она всегда просыпалась рано. Постель пришлась ей по вкусу, спать было удобно.

Она подошла к окну и подняла занавеску, впустив в комнату белесый свет лондонского утра. Включать электричество она не собиралась. Отменный ей дали номер и совершенно в стиле отеля «Бертрам». Обои с розанами, большой, хорошо отполированный комод красного дерева, и под стать ему — туалетный столик. Два стула и кресло, сиденье которого оказалось не слишком низким. Одна из дверей вела в ванную комнату вполне современного типа, но оклеена она была обоями под кафель в розочку, что лишало это помещение его обычного мертвенно-стерильного вида.

Мисс Марпл решила еще немножко полежать в постели. Она взбила подушки, прислонила их к спинке кровати и взглянула на часы: половина седьмого. Она взяла Библию, с которой не расставалась даже в поездах, и полулежа прочитала полторы страницы — свою обычную норму. Затем мисс Марпл взялась за вязанье. Поначалу работа не спорилась, так как скованные ревматизмом пальцы плохо слушались по утрам, но затем дело пошло на лад и ощущение скованности пропало.

«Вот и новый день пришел, — сказала себе мисс Марпл, радостно встречавшая каждое утро. — Новый день. А кто знает, что этот день принесет?»

Она отложила вязанье, устроилась поудобнее и стала лениво перебирать обрывки мыслей, проносящихся в голове. Селина Хейзи… Какой прелестный домик был у нее в Сент-Мэри-Мид, а теперь новый владелец испортил дом, покрыв его безобразной зеленой крышей. Горячие плюшки… Пожалуй, слишком много в них масла, но зато как вкусно… Подумать только, здесь подают тминный кекс!.. Но могла ли она надеяться, что отель «Бертрам» остался точно таким, каким был когда-то… Ведь как хотите, а время на месте не стоит. Остановить его можно, лишь истратив уйму денег… Ни единого кусочка синтетики или пластмассы! Надо полагать, им удается покрывать свои расходы. Ностальгия по прошлому привлекает сюда многих и многих. Забавно, до чего нынче всем по душе старомодные розы и настоящий, без примесей и подделок, чай… Есть в отеле нечто театральное… Что, впрочем, естественно…» Ведь минуло пятьдесят.., нет, почти шестьдесят, с тех пор как она, мисс Марпл, не была здесь. А потому отель кажется ей театральным — она уже привыкла жить в ином времени… Нет-нет, тут явно возникают весьма забавные вещи… Атмосфера, люди…

Руки мисс Марпл сами отодвинули вязанье.

— Двойная вязка, — прошептала она вслух. — Да, двойная… И ведь не найти…

Не отсюда ли то странное чувство беспокойства вчера вечером? Ощущение, что тут что-то не так…

Все эти пожилые люди — они похожи на тех, каких она здесь видела полвека назад. Но тогда они выглядели естественно, а сейчас — нет. Современные пожилые люди не похожи на прежних, у них, у современных, вид какой-то загнанный, озабоченный домашними неладами, с которыми уже нет сил справиться, и они заседают в различных комитетах, чтобы показать себя и умелыми, и энергичными. А старые дамы подсинивают седины либо носят парики, и пальцы их рук совсем не похожи на нежные, тонкие пальчики, какие остались в памяти мисс Марпл. Руки современных женщин в возрасте успели загрубеть от вечной возни с новомодными моющими средствами.

Итак.., да-да, в этих людях что-то ненатуральное. Но ведь они же всамделишные! Селина Хейзи, к примеру, настоящая. И тот довольно красивый старик военный, сидевший в углу, — тоже настоящий. Мисс Марпл была с ним когда-то знакома, но не помнила его имени…

Мисс Марпл взглянула на часы. Половина восьмого. Время ее завтрака. Она прочитала инструкции — прекрасный крупный шрифт. Можно обойтись без очков. Завтрак либо заказывают по телефону, либо нажимают кнопку звонка с надписью: «Горничная». Что и сделала мисс Марпл.

Результат был поразительный. Почти сразу же в дверь тихонько постучали, и явилась горничная, очень миленькая. Настоящая горничная, казавшаяся ненастоящей, одетая в полосатое ситцевое платьице.., а на голове у нее свежевыстиранный чепец, именно чепец! Розовое, улыбающееся, деревенское личико. (Откуда только они берут таких?) Мисс Марпл заказала завтрак. Чай, яйцо-пашот[Яйцо-пашот — яйцо в «мешочке», с жидким желтком и свернувшимся белком. ], свежие рогалики. Видно, горничная на редкость вышколена, даже не заикнулась об апельсиновом соке и овсяных хлопьях.

Через пять минут появился завтрак. Солидных размеров поднос с большим пузатым заварным чайником, молоко, жирное, как сливки, и серебряный кувшин с кипятком. Два идеально сваренных яйца на поджаренном кусочке хлеба и изрядных размеров кругляшок масла с оттиском в виде чертополоха. Мармелад, мед, клубничное варенье. Чудные рогалики, пахнущие настоящим хлебом, — нет лучшего запаха во всем мире! И кроме того, яблоко, груша и банан.

Завтрак прекрасный. Она и сама могла бы его приготовить, но тут с ним можно не возиться. Ей принесли его в комнату, не как королеве, а просто как пожилой даме, живущей в хорошем, пусть не слишком дорогом отеле. Ну совсем как в 1909 году! Мисс Марпл поделилась своими восторгами с горничной, и та улыбнулась в ответ:

— Да, мэм, шеф-повар очень старается, чтобы завтрак пришелся по вкусу нашим клиентам.

Глаза мисс Марпл с доброжелательным интересом остановились на горничной. Отель «Бертрам» и впрямь способен творить чудеса! Настоящая горничная!

— Давно вы тут работаете?

— Около трех лет, мэм.

— А до этого?

— В одном отеле в Истбурне. Ужасно современный, но мне больше нравятся старые, такие, как этот.

Мисс Марпл отхлебнула чай. И тут вдруг заметила, что напевает слова давно забытой песенки: «О, где была ты всю жизнь мою…»

Горничная взглянула на мисс Марпл с легким изумлением.

— Я просто вспомнила одну старую песенку, — пробормотала та, как бы желая оправдаться. — От нее все были без ума в свое время. — И вновь она тихонько пропела:

— «Ах, где была ты всю жизнь мою…» — Может, вы слыхали? — спросила мисс Марпл.

— Я ведь… — Вид у горничной был явно смущенный.

— Ах да, вы слишком молоды! Когда попадаешь в ваш отель, невольно переносишься в прошлое!

— Да, мэм, многие дамы, которые здесь останавливаются, испытывают, по-моему, то же самое.

— Может, они потому здесь и останавливаются, — сказала мисс Марпл.

Горничная вышла. Очевидно, она уже свыклась со старыми дамами, погруженными в свои воспоминания.

Мисс Марпл закончила завтрак и встала, радостно улыбнувшись при мысли о том, что торопиться некуда. План на сегодня составлен заранее: утро будет посвящено покупкам. Но не слишком переутомляться. Сегодня, возможно, Оксфорд-стрит. А завтра Найтсбридж, с удовольствием думала она.

Было около десяти утра, когда она вышла из своего номера в полном обмундировании — шляпка, перчатки, зонтик (на всякий случай, хотя погода стояла прекрасная) и сумочка, самая парадная сумочка мисс Марпл…

Соседняя дверь распахнулась, и кто-то выглянул в коридор. Бесс Седжвик. И тут же отступила назад, захлопнув дверь.

«В чем дело?» — подумала мисс Марпл, спускаясь по лестнице. Она предпочитала ходить вниз пешком, а не пользоваться лифтом. Это бодрит. Шаги ее становились все медленнее и медленнее… Она остановилась.

Когда полковник Ласком вышел из своего номера и зашагал по коридору, дверь на верхней площадке резко распахнулась и голос леди Седжвик произнес:

— Ну, наконец-то! Я уже давно вас поджидаю. Куда бы нам пойти потолковать? Я имею в виду, чтобы не натыкаться каждую минуту на какую-нибудь старушенцию!

— Право, Бесс, не знаю… Кажется, тут есть нечто вроде читальни…

— Поднимись-ка лучше ко мне. Да побыстрей, не стоит давать горничной пищу для пересудов…

Полковник Ласком не слишком охотно переступил порог, и дверь тут же захлопнулась.

— Вот уж никак не думал, что вы остановитесь здесь Бесс, даже представления не имел!

— Не сомневаюсь.

— Я имею в виду… Я бы никогда не привез сюда Эльвиру. А ведь знаете, Эльвира здесь!

— Да, я ее видела вместе с вами вчера вечером.

— Но мне в голову не могло прийти, что вы тут! Уж чересчур неподходящее для вас место!

— Почему это? — холодно отозвалась Бесс Седжвик. — Самый комфортабельный отель в Лондоне. И почему бы мне здесь не остановиться?

— Но поймите же, я представления не имел. Я, я…

Она взглянула на него и засмеялась. На ней был прекрасно сшитый темный костюм и ярко-изумрудная блузка. Какая же она веселая, жизнерадостная! Рядом с ней полковник Ласком казался потрепанным стариком.

— Дерек, милый, не огорчайтесь! Я ведь не обвиняю вас в том, что вы пытались подстроить сентиментальную встречу матери с дочерью. Такие встречи иногда случаются: люди натыкаются друг на друга в самых неожиданных местах. Но вы должны увезти отсюда Эльвиру, Дерек. И сделать это немедленно, сегодня же.

— Хорошо, хорошо, она уедет! Я привез ее сюда всего на три дня. Просто хотел повести в театр… Завтра она отправится к Мелфордам.

— Бедная девочка, как же ей будет там скучно!

Ласком озабоченно взглянул на Бесс:

— Думаете, ей будет скучно?

Бесс сжалилась над полковником:

— Ну, возможно, после скучнейшего пребывания в пансионе в Италии ей, чего доброго, покажется там чертовски весело.

Ласком собрался с духом:

— Послушайте, Бесс, я был ужасно удивлен, увидев вас здесь, только не думайте, что я… Короче, я хочу сказать: а вдруг так распорядилась судьба? Представился случай, вы же, вероятно, догадываетесь, как девочка должна себя чувствовать…

— Что вы имеете в виду, Дерек?

— Ведь вы ее мать!

— Да, конечно, я ее мать. А она моя дочь. Никакой радости от этого ни ей, ни мне не было, да вряд ли и будет…

— Ну этого вы не знаете! Я считаю… Считаю, она чувствует…

— С чего это вы взяли? — нахмурилась Бесс Седжвик.

— С ее собственных слов. Вчера она мне сама сказала об этом. Спросила, где вы, что делаете…

Бесс Седжвик подошла к окну. Некоторое время она молча барабанила по стеклу.

— Вы очень добры, Дерек, — проговорила она наконец. — И мысли у вас добрые. Но все это ни к чему, мой бедный ангел! Внушите это себе! Все ваши речи ни к чему и даже могут быть опасны.

— Да бросьте, Бесс! Опасны?

— Да, да, да. Именно опасны. Я опасна. Я всегда была опасна.

— Когда я вспоминаю некоторые ваши поступки… — начал полковник.

— Это уж дело мое, — сказала Бесс Седжвик, — игра с опасностью давно вошла у меня в привычку. Нет, не то. Скорее это пагубная склонность. Вроде наркотика. Только в виду опасности жизнь в моих глазах приобретает краски, иначе я теряю к ней всякий интерес. Вот оно как. Быть может, в этом моя погибель, а может, и нет, это уж как получится. Я никогда не грешила наркотиками, вообще не нуждалась в них. Опасность — вот мой наркотик. Но люди, ведущие такую жизнь, могут причинить вред другим. Не будьте упрямым старым ослом, Дерек. Держите девочку подальше от меня. Она не должна знать, что я в этом отеле. Позвоните Мелфордам и отвезите ее к ним сегодня же. Придумайте что-нибудь, чтобы объяснить такую спешку…

Полковник Ласком в нерешительности теребил усы.

— Это ошибка с вашей стороны, Бесс! — Он вздохнул. — Она спрашивала, где вы. Я сказал: за границей.

— А я там и буду через полдня. Так что все складывается как нельзя удачнее.

Она подошла к полковнику, поцеловала его в подбородок, затем, ловко повернув его за плечи, открыла дверь и слегка подтолкнула. Выходя, полковник Ласком заметил, что с той стороны, куда вела лестница, появилась старая дама. Дама шарила в своей сумочке, бормоча под нос:

«Боже мой. Боже мой! Нет, конечно же, я забыла это в номере. Ах, Боже мой!»

Она прошла мимо полковника, словно и не обратив на него внимания, но, как только он начал спускаться по лестнице, мисс Марпл остановилась у двери своего номера и бросила на уходящего Ласкома зоркий взгляд. Затем посмотрела на дверь Бесс Седжвик. «Вот, значит, кого она поджидала, — прошептала про себя мисс Марпл, — интересно зачем?»

После сытного завтрака каноник Пеннифазер, проходя через холл, не забыл оставить свой ключ у администратора, затем благополучно миновал вращающиеся двери и тут же был усажен в такси швейцаром-ирландцем, в чью обязанность это и входило.

— Куда поедем, сэр?

— О Господи! — пролепетал каноник Пеннифазер, и в голосе его прозвучал неподдельный испуг. — И верно: куда это я собирался ехать?

За то время, пока каноник Пеннифазер и швейцар пытались решить этот щекотливый вопрос, на Понд-стрит успела возникнуть пробка. Но в конце концов каноника осенило, и таксисту было ведено ехать в Британский музей[Британский музей — один из крупнейших музеев мира, основанный в 1753 году и владеющий богатейшими коллекциями памятников первобытной и античной культуры и культуры Древнего Востока. ].

Швейцар, оставшись один, ухмыльнулся и, так как никто из дверей пока не выходил, стал прогуливаться вдоль фасада отеля, потихоньку насвистывая мотив старой песенки.

Из внезапно распахнувшегося окна нижнего этажа его окликнул чей-то голос:

— Так вот где, оказывается, ты приземлился, Микки! С чего это тебе вздумалось устроиться здесь?

Он, вздрогнув, обернулся — и обмер.

Леди Седжвик высунулась в открытое окно.

— Ты что ж, не узнаешь меня?

Лицо швейцара внезапно просияло:

— Да неужто это маленькая Бесси? Подумать только! После стольких лет! Маленькая Бесси!

— Никто, кроме тебя, не звал меня Бесси. Отвратительное имя! Что ты делал все эти годы?

— Так, то да се, — уклончиво отозвался Микки. — Газеты обо мне не писали. Это о тебе они пишут. Приходилось время от времени читать о твоих приключениях.

Бесс Седжвик засмеялась:

— Во всяком случае, я сохранилась лучше, чем ты. Пьешь много. Ты всегда много пил.

— Сохранилась ты хорошо, потому что у тебя деньги.

— Тебе и деньги не помогли бы. Стал бы пить еще больше и давно отправился бы к чертовой бабушке. Да, да, поверь мне! Как тебя угораздило попасть сюда — вот что я хочу знать! Как тебя вообще взяли на это место?

— Мне нужна была работа. А у меня есть это… — Он показал на медали, украшавшие его грудь.

— Понимаю, — задумчиво протянула она, — и все настоящие?

— Ясно, настоящие! Почему бы им не быть настоящими?

— Ладно, я тебе верю. Ты всегда был храбрым. Всегда умел драться. По-моему, армия — самое подходящее для тебя место.

— Подходящее во время войны, ну а куда прикажешь деваться в мирное время?

— Стало быть, ты поступил сюда. Понятия не имела…

— О чем ты не имела понятия, Бесси?

— Не важно. Странно снова увидеть тебя через столько лет!

— Я-то не забыл, — сказал мужчина. — Я никогда не забывал тебя, маленькая Бесси. Какой же прелестной девочкой ты была! Какой стройненькой девочкой!

— Глупой девчонкой, дурой — вот кем я была! — отрезала леди Седжвик.

— Это верно. Ума у тебя было маловато. Будь ты поумнее — разве бы связалась со мной? А как ты умела обращаться с лошадьми! Помнишь эту кобылку.., как ее звали? Ах да! Молли О'Флин. Ну и злобная была чертовка!

— Только ты и мог на ней усидеть! — улыбнулась леди Седжвик.

— Она и меня бы сбросила, если б смогла. Но как поняла, что со мной не выйдет, — сдалась. Не лошадь, а красота, загляденье! Если уж мы заговорили о верховой езде, ни у одной женщины в тех местах не было такой посадки, как у тебя. И бесстрашная к тому же! Это, впрочем, при тебе осталось. Самолеты, гоночные автомобили…

Микки приблизился к окну.

— А я ведь не забыл Баллигауан, — сказал он со значением. — Иногда даже думал тебе написать…

— Что ты имеешь в виду, Мик Горман? — Голос Бесс Седжвик прозвучал жестко.

— Просто говорю, что ничего не забыл. Просто тебе напоминаю.

Бесс Седжвик заговорила все так же жестко:

— Если я правильно поняла то, что ты имеешь в виду, то выслушай мой совет. Посмей только мне в чем-нибудь помешать, и я застрелю тебя, как крысу. Мне ведь приходилось убивать.

— Небось за границей?

— За границей или здесь — для меня разницы нет.

— Ах, Господи Боже мой, верю, что ты на все способна! — восхищенно воскликнул Микки. — В Баллигауане…

— В Баллигауане, — перебила она, — тебе заплатили, чтобы ты молчал, и хорошо заплатили. И ты взял деньги. От меня ты ничего больше не получишь, не надейся.

— Недурная могла бы получиться интрижка для воскресных газет…

— Ты меня слышал?

— Да ну, — засмеялся он, — я же шучу. В жизни не причиню вреда моей маленькой Бесси. Буду молчать.

— И молчи!

Она захлопнула окно. Затем взглянула на письменный стол, где на бюваре[Бювар — папка или портфель для хранения письменных принадлежностей. ] лежало ее неоконченное письмо. Она схватила его, скомкала и бросила в корзину для бумаг. Потом порывисто встала с кресла и вышла из комнаты. Выходя, она даже не оглянулась.

Маленькие читальни в отеле «Бертрам» казались пустыми, даже когда пустыми они не были. По два письменных стола стояли у окон, справа стол, на котором лежали журналы, слева кресла с высокими спинками, повернутые к камину. Тут в послеполуденные часы любили посидеть старые джентльмены-отставники и, укрывшись от посторонних глаз, уютно подремать вплоть до чая. Тот, кто приходил сюда писать письма, обычно дремлющих не замечал. В утренние часы кресла спросом не пользовались.

Но случилось так, что именно этим утром оба кресла были заняты. В одном сидела старая дама, в другом — юная девушка. Вдруг девушка вскочила на ноги. Секунду она стояла на месте, неуверенно глядя на дверь, через которую только что вышла леди Седжвик, затем двинулась к выходу. Лицо Эльвиры Блейк было смертельно бледно.

Прошло еще минут пять, и с другого кресла поднялась старая дама. Мисс Марпл решила, что отдых, который она себе обычно позволяла после утреннего туалета и прогулки вниз по лестнице, затянулся. Сегодня можно, скажем, дойти до Пикадилли и оттуда поехать на девятом автобусе до Хай-стрит в Кенсингтоне, а можно пройтись до Бонд-стрит и там сесть на двадцать пятый автобус и доехать до Маршалла, или на том же двадцать пятом, только в другую сторону, так вроде бы можно добраться до Офицерского универмага. Проходя сквозь пресловутые двери, она мысленно перебирала все варианты. Но у ирландца-швейцара был и свой.

— Вам нужно такси, мэм, — твердо заявил он.

— Не думаю, — сказала мисс Марпл. — По-моему, тут ходит двадцать пятый автобус.., а от Парк-лейн — второй.

— Зачем вам автобус? — стоял на своем швейцар. — Входить в автобусы и выходить оттуда — в наше время просто опасно! Резко трогаются с места, неожиданно останавливаются — до пассажиров им и дела нет! Сейчас свистну такси, и вы поедете, куда вам надо, как королева.

Мисс Марпл подумала и сдалась:

— Ну что ж, будь по-вашему. В самом деле, лучше взять такси.

Швейцару и свистеть не пришлось. Он просто щелкнул пальцами, и как по волшебству возникло такси. Мисс Марпл была услужливо посажена в автомобиль, и тут она внезапно решила, что поедет в магазин «Робинсон и Кливер», где большой выбор настоящих полотняных изделий. Она и впрямь чувствовала себя королевой, как посулил ей швейцар, заранее предвкушая полотняные простыни, наволочки и настоящие кухонные полотенца — без всяких там бананов, винных ягод, прыгающих сквозь обручи собак и прочих художеств, которые только раздражают, когда вытираешь посуду…

Леди Седжвик подошла к администратору:

— Мистер Хамфрис у себя в кабинете?

— Да, леди Седжвик. — Мисс Гориндж подняла на нее удивленный взгляд.

Леди Седжвик миновала стойку, стукнула в дверь и вошла, не дожидаясь приглашения.

Мистер Хамфрис тоже изумился.

— Чем могу…

— Кто нанял этого человека — Майкла Гормана? Мистер Хамфрис забормотал в ответ:

— Парфитт ушел.., попал в автомобильную аварию месяц назад. Пришлось срочно его заменить… Этот нам показался подходящим. Рекомендации хорошие.., служил в армии… Словом, в прошлом все в порядке… Ну, не слишком умен, но это.., это даже полезно иногда… Вы что-нибудь знаете дурное о нем?

— Знаю достаточно, чтобы не желать его здесь видеть.

— Если вы настаиваете, — медленно протянул Хамфрис, — мы сегодня же предупредим его…

— Нет, — так же медленно процедила леди Седжвик, — нет, уже слишком поздно… Не важно.

Расскажите о Мисс Марпл в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus